Расцветали яблони и груши

Читаю я тут очередной фантастический роман в жанре «альтернативная история» — по объему немного больше, чем Властелин Колец, от души товарищи Юрий Нестеренко и Михаил Харитонов накатали. Роман вышел в свет в интернете еще в 2010 году — но тогда я такое могучее произведение не рискнул начать читать, хотя Харитонов доставляет, не скрою.

Сейчас, на волне интереса к творчеству Харитонова, я таки рискнул — думал, что после его «Буратины» меня ничего не может удивить. Но нет, шмогло. Текст, несмотря на давность, читается с интересом даже 2019 году, а задоподгорание он будет способен вызвать еще пару десятилетий точно.

По большому счету, фантастики там почти нет (кроме самой идеи альтернативной истории), это скорее остросюжетный политический детектив. Главный герой приезжает в соседнюю страну, расследовать странную смерть коллеги, и попадает в водоворот опасных приключений, которые в итоге могут обернуться глобальными проблемами для его страны и всего мира.

Каноны шпионского романа здесь вполне соблюдены. Конспиративные квартиры, хвосты и прослушка в наличии. Главгерой явственно косплеит Штирлица и демонстрирует, что добром словом и увесистой ксивой можно добиться больше, чем просто добрым словом. Перестрелок, погонь и прочего в тексте почти нет. Но, несмотря на это, сюжет именно детективной части весьма напряженный, хотя там больше аналитической работы и разговоров, а экшена так вообще немного. А концовка так вообще шикарна. Короче, тема работы агентов спецслужб раскрыта очень хорошо.

Вот вам фрагмент из начала, для затравки:


3 февраля 1991 года, воскресенье, утро. Окрестности Висбадена.

«Ра-асцветали яблони и груши…»

Фридрих снял правую руку с руля, опустил с потолка кронштейн держателя. Вытянул из кармана черную тушку целленхёрера, переходящего уже к «туманам над рекой». Легкое, безобидное фрондерство, проходящее скорее по графе «милые чудачества». Имперский барон, оберст Люфтваффе, кавалер Рыцарского Креста Фридрих Власов не считает нужным скрывать свои русские корни.

[всякое происходит, потом Мюллер отправляет его в Москву]

Тот же день, ближе к вечеру. Берлин, международный аэропорт Шонефельд — борт «Люфтханза LH3723».

Беспородная тупорылая туша гражданского лайнера вызвала во Власове новый приступ раздражения. Он вообще недолюбливал лайнеры и линейных пилотов, полагая, что бодрым голосом приветствовать пассажиров и скучать весь полет возле автопилота можно и за куда меньшие деньги — но особенно ненавидел американские «Боинги». Он не мог понять, по какой причине величайшей авиационной державе мира приходится закупать подобное барахло, к тому же у стратегического противника. Газетные отмазки относительно дороговизны отечественных машин и прочие «рыночные соображения» его не устраивали: по роду занятий он слишком хорошо знал, что всякие рыночные соображения кончаются у порога крупных корпораций, связанных с правительственными заказами. Экспансия «Боингов» ему категорически не нравилась. Дойчи слишком быстро забыли времена, когда старшие братья этих «Боингов», «летающие крепости» и «либерэйторы», стирали ковровыми бомбардировками города Фатерлянда. И если бы не своевременная победа на восточном фронте и не бурное развитие реактивной авиации Райха, которой скунсам тогда нечего было противопоставить… Пару раз он говорил об этом с Мюллером, и неизменно слышал в ответ про какие-то «большие интересы». Когда же Фридрих позволил себе заметить, что само это словечко — «интересы» — более соответствует семитскому, нежели германскому, стилю мышления, Мюллер устроил ему разнос. Из чего Власов заключил, что шеф всё прекрасно видит и понимает, но сделать ничего не может.

Через десять минут самолёт, наконец, взлетел. Было как-то странно ощущать всем телом набор высоты, сидя в пассажирском кресле. Тем не менее, когда самолёт пробил слой облаков и пассажиры стали расстёгивать ремни и подзывать бортпроводниц, развозящих ужин и аперитивы, Фридрих почувствовал себя относительно комфортно. Он открыл нотицблок (в Управлении ему вручили новенькую казённую «Тосибу»), подключил его к кресельному разъёму через блок питания, и закрыл глаза — чтобы не видеть заставку операционной системы «Ди Фенстер».

Он терпеть не мог эту графическую оболочку — рассчитанную на интеллект ниже среднего, яркую, аляповатую, громоздкую и ненадежную, как все американское. Дойчефицированная версия, пусть и свободная от некоторых раздражающих моментов типа звездно-полосатого фона, все равно не могла скрыть своего гнилого американского нутра. Единственное, на что годилась эта система — так это на то, чтобы лишний раз продемонстрировать правоту национал-социалистического учения об обусловленности технологии национальным менталитетом. Только скунсам с их наплевательским отношением к легко дающимся им ресурсам и любовью к броским дешевым эффектам могло прийти в голову создать нечто подобное — и, что хуже всего, «окна» стремительно становились мировым стандартом, в то время как дойчское программирование всё больше отставало, проигрывало в мировой гонке за потребителя. Пресловутая добросовестность неожиданно оказалась мешающим фактором: гениальные дойчские кодемайстеры были просто не способны предлагать покупателям сырые, недоделанные программы — в то время как американцы преспокойно заполоняли рынок дерьмом в красивых коробках.

«Тосибы» Фридрих еще мог понять. Отношения Райха с Японией, конечно, складывались скверно. Страна самураев после оккупации так и осталась в орбите США, словно героиня бульварного романа, сперва изнасилованная захватчиком, а потом воспылавшая к нему бурной страстью. При этом гордые жители Страны восходящего солнца удивительно быстро простили Америке Хиросиму и Нагасаки — и в то же время до сих пор продолжают попрекать Райх тем, что он «бросил их на произвол судьбы», подписав Женевский мир. Что делать — ситуация на западном фронте тогда сложилась патовая, а с появившейся у янки атомной бомбой приходилось считаться. Японцам следовало тогда проявить больше гибкости… Но, так или иначе, Япония действительно выбилась в лидеры по части микроэлектроники — нотицблоки того же класса, выпускавшиеся в Райхе, были на полтора килограмма тяжелее и потребляли больше энергии. Однако кто закупил для Управления партию «Тосиб» именно с предустановленными «Ди Фенстер»? Похоже, ситуация с «Боингами» повторялась: даже в цитадель безопасности Райха проник дух «интересов».

Наконец, «окна» загрузились, и даже вроде бы без особых приключений. Власов ввел пароль и, тихо чертыхаясь, начал возить пальцем по упругой красной подушечке посреди белой клавиатуры, пытаясь направить экранную стрелку в нужную сторону. Некстати вспомнилась недавняя гаденькая статейка в бульварном «Шпигеле», каким-то образом пропущенная цензурой: там японская подушечка сравнивалась с клитором (хотя сами японцы, видимо, вдохновлялись своим восходящим солнцем), а популярный в Райхе световой карандаш — с мужским членом. Вся эта фройдистская пакость использовалась для косвенной рекламы новомодного американского устройства под названием «мышь». Фридрих показал статейку одному своему знакомому из политуправления, и тот потом долго рассказывал ему об американском культе мышей, и о том, что мышь символизирует американского юде — юркого, пронырливого и жуликоватого. Не разделяя свойственной идеологическим работникам юдофобской подозрительности, Фридрих всё же был вынужден согласиться с тем, что доля правды в этом есть — случайно посмотрев в кинотеатре предварявший сеанс американский цайхенфильм о мышонке Томе, который на протяжении всей ленты безнаказанно и изощренно издевался над котом Джерри. Этот прокол был уже посерьезнее статейки в «Шпигеле»: во время войны «джерри» было американским прозвищем дойчских солдат и дойчей вообще. Тем не менее, политуправление прохлопало и это, и дойчские детишки в зале весело хохотали, глядя на выходки наглого иудейского мыша.

Наконец, удалось вызвать нужную программу и переключиться в привычный «Норденкоммандор». Два синих экранчика подействовали успокаивающе. Пальцы забегали по клавишам, и Фридрих довольно быстро нашёл раздел «Nachlass». Там лежало всё оставшееся от покойного Рудольфа Вебера, включая отчёты, служебные записки, копии счетов, и прочее в том же роде.

Weber значит «ткач». Что же за сеть ты соткал, Руди, и кто попался в нее — настолько зубастый, что охотник и дичь поменялись местами?


Роман называется «Юбер аллес», и там события происходят в мире, в котором в сентябре 1941 года (то есть после начала войны с Англией и Россией) Гитлер и вся нацистская верхушка были уничтожены в результате военного переворота, и власть в Германии взяли умеренные националисты, отказавшиеся от расовой конфронтации на Восточном фронте, заявившие об освободительном характере войны и переманившие в РОА около 5 миллионов человек с уже занятых территорий. В результате новая Россия (еще, кстати, и приросшая территориями в сравнении с РСФСР) стала полноправным членом Рейхсраума, прогерманского военно-политического блока, постепенно завоевывающего все новые экономические высоты, поднимающего уровень жизни своих граждан выше мировых стандартов и осторожно дарующего им демократические права и свободы.

Основное действие развивается в Москве, технологически этот мир более продвинут, чем наш (ну да, Германия не потерпела поражения в войне, немецкие ученые и конструкторы продолжили развитие без перерывов), поэтому на начало 1991 года уже существуют мобилки и интернет диалапных времен.

Кстати, Холокоста в этом мире не произошло, но антисемитизм Рейха никуда не девался. Израиль создали американцы (а евреев туда навезли немцы), Центр Соломона Визенталя стал аналогом нынешнего Моссада, ну и так далее. К слову, несмотря на сеттинг, в тексте много персонажей евреев, и они вполне себе преуспевают в тамошней России.

Оберст Люфтваффе Фридрих Власов воевал с американцами в небе Египта на своём Мессершмитте-600, немцы высадились в Англии — но в целом мир вошел в состояние, аналогичное нашей «Холодной войне», разве что Евросоюз называется Рейхом, и Россия входит в его состав — поэтому в конфронтации с США находится не СССР, а вся Европа. Действие романа происходит в 1991 году — и это не случайная дата. Вы же помните, что у нас произошло в 1991 году?

А дальше начинается интересное. Ибо антагонистами государства, которое защищает главгерой, в этом тексте выписаны отнюдь не коммунисты с большевиками (они в описываемом мире глубоко маргинальны и ни на что не влияют), а западный капитализм и отечественные либералы. Последних авторы троллят с особым удовольствием, то загоняя Фридриха на квартирник демшизы, то давая ему в оппонентки журналистику из либеральной газеты.

Естественно, режЫм лютует:

Фридрих еще помнил времена, когда задержанных с поличным наркокурьеров расстреливали прямо в аэропортах. Разумеется, не на глазах у пассажиров, а в специальной комнате Службы охраны, но секрета из этого никто не делал — напротив, о каждом таком случае сообщали в новостях, что в конце концов и возымело должный эффект… Сейчас, правда, от подобной практики отошли, предпочитая разводить судебную волокиту — но это лишь оттягивало казнь, а не отменяло ее.

Правозащитники негодуэ, и всё такое.

Насколько я знаю, на бумаге ЭТО никто не рискнул издать, но в Интернете вы без проблем найдёте.

PS. На фото в заголовке — Blohm und Voss Bv-141. BV 494, личный самолет Власова, был наследником именно этой модели. И сейчас, забираясь в прозрачную, похожую на изящную елочную игрушку кабину на правом крыле, Фридрих подумал, что после выхода на маршрут включит реактивную тягу. Полет по служебной надобности — значит, контора оплатит топливо. В Берлине он будет уже через час.

Ну и там много таких перлов и подхихикиваний:

— Dobri’ den, dorogoi, — произнес Мюллер, продолжая стоять вполоборота к окну.

Фридрих в который раз подумал, что рачительная природа, вложив в черепную коробку шефа недюжинный запас ума и хитрости, изрядно сэкономила на чувстве юмора и тактичности. Впрочем, Мюллер крайне редко напоминал Власову о его русских корнях. И если уж шеф принялся тяжеловесно шутить на эту тему, значит, его настроение и впрямь хуже некуда. Вероятно, самым мудрым было бы не обращать внимания и перейти сразу к делу, но любая неграмотность резала ухо Власову почти физически, и он не сдержался:

— Извините, шеф, но русские так не говорят. «Дорогой» — это форма вежливости, принятая в личной переписке, и употребляемая только вместе с именем. В других случаях это слово означает «требующий больших денежных затрат». Моё жалованье пока что не даёт оснований…

Шеф вдруг издал смешок — если это ржавое поскрипывание можно было назвать смехом.

— Если вы имеете в виду счет за керосин, то вы сами хотели, чтобы я прилетел как можно скорее, — Власов чувствовал, как нарастает его раздражение. — На винтовой тяге я был бы сейчас еще…

— Простите старика, Фридрих, — отсмеялся Мюллер. — Просто я только что с совещания. Эти ослы собираются в очередной раз урезать нам финансирование. Скоро они придут соскребать с потолка позолоту, — он показал взглядом на ангелочков.

— Все так серьёзно? — вежливо поинтересовался Власов.

— Серьёзней некуда, — подтвердил Мюллер. — Они и в самом деле решили, что нам пора ужиматься.

Слово «они» шеф сопроводил характерным движением головы в сторону письменного стола, над которым висел чёрный портрет.

— Похоже, — продолжал скрипеть шеф, — мы слишком хорошо работаем. Или полвека гегемонии в Европе чересчур размягчающе действуют на некоторые мозги. Или что у них там наложено вместо мозгов.

— Или их слишком мало интересует Райхсраум, — подхватил Власов. — Сейчас вошло в моду любить Фатерлянд в его, так сказать, естественных границах.

— И вы о политике! Помилосердствуйте, Фридрих, я и так уже весь пропитан желчью. Давайте всё же о наших делах, — Мюллер, наконец, полностью повернулся к нему. — Вы знали Руди Вебера?

— Ну что значит — знал… — Власов собрался с мыслями. — Мне, конечно, известно, что это наш человек в Москве, и что информацию оттуда я получаю в основном через него. Но лично общаться нам практически не доводилось. Так, виделись пару раз в Управлении… — на самом деле, разумеется, от Власова не укрылось прошедшее время. Шеф уже начал отвечать на его вопросы. Итак, Рудольф Вебер, во-первых, мёртв, и, во-вторых, умер не такой смертью, какая полагается уважающему себя агенту Главного Управления Имперской Безопасности.

Мюллер молчал, давая подчиненному проявить подобающую сообразительность.

— Как и когда? — спросил Фридрих, не найдя лучшей формулировки.

В общем, вы поняли. Две сверхдержавы, холодная война между двумя континентами — и никто не хочет уступать, никакой конвергенции и детанта. Атомные бомбы заставили отказаться от большой войны — но война не исчезла, она просто приняла другие формы. Пиндосы всё так же лезут через культурную экспансию (джинсы, жвачка, рок-н-ролл) и цветные революции — ну а объединенная Европа отвечает орднунгом унд дисциплинен. Там даже в самолетах имеются специальные воздушные полицейские — чтобы, так сказать, пресекать безобразия в момент возникновения.

Что еще? Написано хорошо, читается легко. Интрига действительно затянута крепко, без провисаний и без нужды не дразнит читателя. Конечно, в тексте хватает мрака, насилия и безнадеги, но их не больше, чем в любимых народом бульварных романах, а литературно-философская составляющая «Юбер Аллес» значительно благороднее. Так что всем, интересующимся историей, обычной и альтернативной; всем, истосковавшимся по сильным детективам; всем любителям политических страстей и заговоров — а также всем любителям современной хорошей литературы, читать.

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

17 Комментарий
старые
новые
Встроенные Обратные Связи
Все комментарии
Kokunov
Kokunov
11 месяцев назад

В России скончалась первая зараженная коронавирусом.

Матроскин
Матроскин
для  Kokunov
11 месяцев назад

Не факт что именно от корововируса.

Лука
Лука
для  Kokunov
11 месяцев назад

От хронических заболеваний она скончалась.

Матроскин
Матроскин
для  Лука
11 месяцев назад

Vot to to i ono.

Gena
Gena
для  Лука
11 месяцев назад

А шо делать?

comment image

Матроскин
Матроскин
11 месяцев назад

ПейцспилотниГ на солнешных бата реях PHASA-35 совершил первый поледт..

Разработщиги PHASA-35 заявляюд, шта инновационный аппаратт призван стадь промежутощным звеном между замолётами и спутнигами: высота его полета может дости гадь 21 тыся щи метров.
comment image

2244
2244
11 месяцев назад

посвещено германофапальщикам.
а у меня аллергия на идиотаф, мне религия не пазвалят — читать пурген.

Mautanuky
Mautanuky
11 месяцев назад

Убедил, почитаю

Henren
Henren
11 месяцев назад

Deutschland, Deutschland, uber alles…

И алели над нами стяги
С черной свастикой в белом круге (цэ, Нестеренко — хохол, патологический русофоб, куда там Стомахину и убежденный нацист).

Henren
Henren
для  Proper
11 месяцев назад

«Достаю я из папки, не из штанин
Предмет ватной истерики
Читайте, завидуйте, я — гражданин
Соединенных Штатов Америки»(цэ, тоже он)

Но что характерно, как и все эти мигранты, сидит там на велфере и пытается кропать статейки по прайсу в 75 долларов. Гы. Нищеброд. Видимо, хреново ему платят-то, в демократической Америке, за русофобию. Там, в общем-то, использованные презервативы типа этого никогда не котировались. Вон он — как раз из тех, о ком вы упоминаете. Нах не нужен ни здесь, ни там. Зы — его даже из еврейской русскоязычной бульварной рекламной газетенки для мигрантов в Чикаго выгнали. Зашел щас на его дерьмосайтик, ржал.

Алексей Калюжный
Алексей Калюжный
для  Proper
11 месяцев назад

Да и рожо у ниго — хохло-ж@довсько.

Henren
Henren
для  Proper
11 месяцев назад

Каклище, клейма ставить негде. Рюсский, блджад. Морда просит кирпича, бей бандеровца-хохла!

Матроскин
Матроскин
11 месяцев назад

В США нашли замену дефицитной из-за пандемии коронавируса туалетной бумаги — ею стали биде, спрос на которые вырос в последние дни..

хы. У них ещё и вода есть? Непрорядочек..

Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.