СВО стало самым выгодным инвестированием российских средств за последнее время. Без преувеличения — такого потока прибыли, какой получила Россия из-за роста цен на энергоносители, она давно не видела.

Кроме того, санкции позволили сделать рентабельными программы импортозамещения, что привело к развитию внутреннего рынка. При этом многие не понимают, что покупать, например, отечественные моторы ПД-14 для самолетов выгодно даже в том случае, если они будут стоить в полтора раза дороже, чем аналогичные по параметрам Pratt&Whitney — дело в том, что когда вы покупаете PW, деньги сразу уходят из России (причем в виде валюты — то есть прежде всего в виде экспортных поставок ценного сырья), а когда вы покупаете ПД — деньги остаются в стране, на эти деньги приобретены российские материалы и компоненты, этими деньгами оплачен труд огромного количества людей, и все эти люди понесут эти деньги на внутренний рынок РФ, заплатят их другим людям, и так далее — в общем, деньги, потраченные на мотор ПД, совершат еще множество оборотов в российской экономике, на каждом витке генерируя новое благосостояние для граждан России. А Запад будет сосать соответствующий орган, не получив российского сырья и, соответственно, не запустив на его основе свои циклы генерации благосостояния.

На самом деле у России сейчас главная проблема в том, что она оказалась просто не готова к такому дисбалансу, ее структура экономики, сформированная в условиях открытости к мировым рынкам, находится сейчас в определенном напряжении из-за избытка капиталов. Однако это не значит, что ей пипец — наоборот, она постепенно строит более управляемую модель экономики, более того — управляемую суверенно.

В контексте данного явления становится понятно, что происходит в Европе. Попытка суверенизоваться от России не получается, поскольку именно Россия была источником дешевых ресурсов для Запада, и эти самые российские ресурсы находились в основе европейского процветания. Лишившись базы для процветания, Запад начал нищать…

Это просто и понятно. Вопрос, конечно, в каких именно формах и какой степени идет процесс обнищания Европы — но процесс идет. Потому как сколько в одном месте убудет — столько в другом и прибудет, это еще Ломоносов сообразил, а потом и европею Лавуазье растолковал…

Модель открытой экономики подразумевает, во-первых, добросовестность всех участников рынка, а во-вторых, не гарантирует каждому из них обязательного процветания. Если мы посмотрим на ЕС до СВО — то есть до всех этих санкций — то увидим, что общеевропейский «цветущий сад» держался на костылях. А именно — на европейских субсидиях. Если бы не политика субсидирования в ЕС, которая началась с самого момента его создания, и которая не является рыночным механизмом, то никакого «цветущего сада» не было бы. В принципе не было бы. Потому что такие страны, как Греция, например, или Троебалтика, или Польша — это все «дети субсидий», а вовсе не гении рыночной экономики и большого бизнеса…

К чести поляков можно сказать, что в своем извечном противостоянии с Германией они сообразили, что «закат Европы» для них — шанс встать на ноги. В Польше стараются развивать свою промышленность и экономику, прекрасно понимая, что вовсе не европейские субсидии являются источником стабильного дохода. Источником стабильного дохода является то, откуда эти самые субсидии берутся. А место это — реальный сектор экономики.

Конфликт с Россией, выразившийся в санкционных мерах и законодательных изменениях, а также прямой регуляции деятельности в отдельных отраслях, привел, во-первых, к коллапсу рыночных отношений в их нормальном, естественном варианте, и во-вторых — к закату Германии как крупнейшего финансового донора ЕС. «Локомотив ЕС» работал на российских ресурсах, и без них уже не тянет европейский поезд. Именно поэтому поляки активно заявляют об опасности сближения Германии и России — возвращение уголька в топку германского паровоза может опять вернуть Германию на место экономического лидера Европы, и похерить польские мечты о том, чтобы быть самыми главными в Европе…

Впрочем, полноценная реализация экономического суверенитета, которую Польша видит в замещении германского локомотива Европы польским локомотивом, без хороших отношений с Россией также невозможна — такая вот ирония судьбы.

Это я к чему? Это я к тому, что все складывается хорошо для России, и плохо для Европы. На самом деле в Европе сегодня кто больше помогает Украине, тот больше закапывает свою собственную экономику. А это означает, что рано или поздно с проблемами финансирования столкнутся европейские бюджетники, и это будет уже фатально для Украины на все 100%.

Сегодня самые выигрышные политические предвыборные лозунги для европейских политиков — антиукраинские. Потому что именно эта мысль — «нахрен эту Украину» — доминирует в общественном сознании европейцев.

Теперь касательно Украины и ее финансирования.

Украинский конфликт интересует Европу только с одной точки зрения — а именно с точки зрения возможности опять получить доступ к дешевым ресурсам России. И весь пиар украинского контрнаступу — это не пиар мужества украинских солдат, или гения президента Украины, а всего лишь попытка сохранить за Украиной реноме средства, способного оказывать влияние на Россию. Пока такое реноме за Украной будет, или пока Европа не будет видеть иного выхода, кроме поддержки Украины — она будет ее поддерживать. Такая постановка вопроса выгодна Украине, и она ей пользуется.

Например, Украина подорвала аммиакопровод, чтобы ограничить доступ Европы к дешевому сырью для химии, и тем самым еще более заинтересовать в антироссийских мерах. В результате в Европе дефицит сырья для производства удобрений, и прямо сейчас российские удобрения продаются там на ура, как не продавались никогда раньше…

Чем больше Европа будет поддерживать Украину в попытке «приструнить» Россию, тем больший ущерб получит экономика Европы, и тем большую прибыль, непосредственную и опосредованную — получит Россия.