Стратегия России в новой мировой войне

Мы никогда не пытались хотя бы тезисно описать военно-политическую стратегию Киева, принятую в качестве ответа на события 2014-15 годов – в РФ, скажем, это не делалось ни на уровне отдельных лиц, ни на уровне госаппарата.

Это, безусловно, является чудовищной ошибкой (из которой, в свою очередь, проистекает и множество иных).

Помимо очевидных решений, связанных с расширением вооруженных сил и повышением уровня их боеготовности, усиления аппарата спецслужб и прочих процессов, связанных с силовым контуром государственной машины, украинское военное руководство детально анализировало возможности своего противника в лице РФ – и материал для анализа это был чрезвычайно примечательный.

Во-первых, уже после конфликта с Грузией в 2008 году стал очевидным факт того, что Москва стремится переориентировать свои военные возможности в сторону экспедиционно-полицейских операций или локальных краткосрочных конфликтов. Кремль стремился к тому, чтобы не повторить опыт советской войны в Афганистане и кампаний на Кавказе, которые виделись российскому военно-политическому руководству наиболее близким примером того, что ожидает его в ближайшей перспективе с военной точки зрения.

В целом, если мы взглянем на содержание большей части российских военных учений в последние десятилетия, то это будут преимущественно акции, отрабатывающие противостояние иррегулярным вооруженным формированиям. На эту же почву легла и российская кампания в Сирии, которая продемонстрировала, что Москва стремится к минимизации потерь в личном составе вооруженных сил, заменяя последние в боях на наемные подразделения или же на подразделения союзных сил.

Во-вторых, не менее примечательным было и поведение Москвы в ходе событий 2014-15 годов. Что можно увидеть, если хотя бы поверхностно разбирать российскую операцию по взятию под контроль Крыма, или же операции на Донбассе? Чрезвычайную осторожность. Кремль аккуратно, небольшими шагами «прощупывал» границы возможного (тот же Крым постепенно, в течение месяца наполнялся войсками, объем которых увеличивался низкими темпами – и при этом Москва всячески отвергала все заявления о том, что «зеленые человечки» имеют хоть какое-то отношение к ВС РФ), выжидая реакцию на свои действия как со стороны Киева, так и со стороны западных стран. Отсутствие реакции диктовало дальнейшие действия – но когда она все-таки проявилась в ходе боевых действий на Донбассе (мобилизация вна Украине, экономические санкции, политическое давление и пр.), Кремль молниеносно заморозил кампанию и несколько лет предпринимал активные попытки уйти от токсичной темы прокси-республик.

Это был паттерн действий, четко зафиксированный всеми сторонними наблюдателями. Осторожность, расчетливость, взвешенный цинизм, готовность к диалогу в случае неудачи.

Этот же паттерн лег и в основу как украинской, так и западной военно-политической мысли и видения того, как события будут развиваться и далее.

Новая российская кампания в Украине (как предполагали в Киеве) – будет иметь элементы как кампаний предыдущих, так и элементы новые – в лице, собственно, масштабного задействования вооруженных сил РФ на наиболее перспективных направлениях. Украинцы ожидали, что первый этап начнется с активизации волны «зеленых человечков», «антимайдана» и прочих небольших вооруженных групп, задачей которых будет парализация крупных (и не только) областных центров, захват административных зданий, препятствование работе силовых структур и так далее (и они, в целом, не так уж и ошиблись – пусть и в несколько ином формате, но данная технология была применена на южном направлении вторжения, где украинская оборона и работа силовых структур была полностью развалена саботажем, в результате чего ВС РФ беспрепятственно заняли переправы из Крыма на материк, Бердянск, Херсон, Каховку, Мелитополь и почти взяли Николаев).

В случае достижения успехов российскими спецслужбами и силами спецопераций, как ожидалось, должны были быть задействованы компактные батальонно-тактические группы, задачей которых предполагалось полное подавление вооруженного сопротивления, а по итогу – задействование полнокровных армейских контингентов, «закрепляющих» за собой новые территории.

Ключевой первичной мерой противодействия этому сценарию были как качественные, так и количественные изменения в аппарате украинских силовых структур – увеличение возможностей СБУ, формирование полнокровной и боеспособной Нацгвардии (внутренних войск), а также мобилизация местного населения в качестве инструмента вооруженной борьбы, что вылилось в конечном итоге в формирование ТрО (территориальной обороны, фактически – вооруженного ополчения). МВД и СБУ должны были задавить в зародыше любые попытки взятия под контроль городов (как это произошло когда-то в Луганске, Донецке, Славянске и т.д.), имея карт-бланш на задействование любых мер противодействия – это, в свою очередь, должно было заморозить и задействование подразделений российской армии и их последующий ввод на территорию Украины.

Москва при таком сценарии должна была или пойти на отказ от своих планов, или же пойти ва-банк и организовать полномасштабное вторжение на Донбассе, где в игру включались ВСУ.

Задача украинской армии заключалась не в вооруженной победе, а в создании позиционного тупика – под данную цель ВСУ и прошли целый ряд трансформаций на протяжении последних 10 лет, получив отлаженный механизм железнодорожной логистики, реанимированную советскую систему массовой мобилизации, шесть отлично оснащенных артиллерийских бригад, обновленную структуру ПВО и ряд неплохо подготовленных укрепрайонов на юго-востоке страны. Дополнительным фактором, играющим на руку ВСУ, была плотная городская застройка, сложная местность (с большим количеством посадок, высот, водных преград, вязким черноземом и т.д.).

Все перечисленное в совокупности должно было продемонстрировать Москве бесперспективность военной кампании и по мере достижения определенного порога потерь (хорошо запомните этот момент), как предполагалось, дело должно было окончиться переговорами и дальнейшим разрешением ситуации уже политико-экономическими методами.

Словом, история должна была быть почти что красивой – Украина празднует национальный реванш, Британия где-то на заднем плане продает свои комплексные услуги по стратегическому планированию (в противовес США, потерпевшим ряд крупных неудач в последние годы), РФ выходит из ситуации с несколько потрепанной репутацией, но без потери лица и с некоторыми территориальными приобретениями – и так далее.

Но в реальности ситуация оказалась несколько сложнее.

Ориентировочно в 2020-2021 году стратегический расклад будущего конфликта изменился. Я не возьмусь утверждать, что было причинами этих изменений – информация такого рода находится в распоряжении высшего государственного руководства, и мы можем судить о ней лишь по косвенным признакам. Одним из подобных признаков стала резкая активизация украинских операций на восточном направлении, которая также весьма зловеще сочеталась с подготовкой высокомобильных соединений. По всей видимости, военное ведомство Украины было удовлетворено достигнутыми результатами подготовки к войне оборонительной, по результату чего начало подготовку к войне наступательной.

Зафиксируйте этот момент – срыв Стамбульских соглашений и дальнейшие действия Киева (успешно проведенные Харьков-Изюмская и Херсонская наступательные операции, подготовка к стратегической наступательной операции на Запорожско-Крымском направлении) проистекали именно из уверенности военного руководства ВСУ в собственной готовности не только создать позиционный тупик, но и разрешить его.

Косвенные признаки подготовки РФ были… размыты. Откровенно говоря, все они до последнего момента говорили о том, что Москва планирует действия в ограниченном масштабе – войсковая группировка ВС РФ, собранная на украинском направлении, имела откровенно скромные масштабы, у нее фактически полностью отсутствовала логистическая компонента (что было очевидно еще по ноябрьским-декабрьским спутниковым снимкам), подготовку к боевым действиям российское командование вело лишь на донецком-луганском направлениях (где складировалось огромное количество боеприпасов, что как факт намекало на планируемый ТВД). Вероятно, основной целью вторжения предусматривался т.н. «сухопутный коридор» – это подтверждает и то, что наибольший успех РФ достигла именно на южном направлении, которое было взято без крупных боев (исключением стал Мариуполь) с полностью сохраненной инфраструктурой, а украинская оборона была развалена изнутри (одним словом, все наработки российского командования долгое время были направлены именно на сухопутный коридор, и там же был получен впечатляющий результат).

Почему российское военно-политическое руководство изменило планы и расширило их без кардинальной переработки – остается только гадать (здесь я, опять же, не имею никаких четких ответов).

Совокупная картина позволяет нам сделать любопытный вывод – на стратегическом уровне боевые действия были успешны для стран-участниц строго в рамках того процесса подготовки, который они вели до начала полномасштабной фазы конфликта. Москва добилась результата на юго-восточном направлении, фактически «откатившись» со всех прочих направлений, которые изначально были не предусмотрены стратегическим планированием. Киев успешно создал запланированную ситуацию позиционного тупика и зафиксировал ее, также добившись определенных целей в наступательных операциях осеннего периода 2022 года (но сверх этого украинский наступательный потенциал был исчерпан, о чем можно судить по итогам наступательной операции на Запорожском направлении в 2023 году).

Центральной проблемой происходящего оказалось сомнительное видение сторонами конечной точки, логического конца, который должен был зафиксировать военные достижения их стратегического планирования. Целеполагание в духе времен Холодной войны, предполагающее краткосрочную схватку с дальнейшим ожесточенным политическим соперничеством, полностью себя не оправдало. Возможно, в данном контексте была бы уместна аналогия с первыми годами Ирано-иракской войны, когда Тегеран, выйдя на собственные государственные границы, вопреки всем увещеваниям принял решение продолжать боевые действия, но уже на территории Ирака (что не принесло Ирану никаких успехов, и стало весьма сомнительным решением, которое диктовалось не стратегией, а сиюминутными выводами).

Текущее положение (тот самый широко обсуждаемый «тупик») является полностью заранее спланированным и последовательно реализованным процессом, происходящем не из области военных технологий (это, впрочем, вопрос для отдельного обсуждения), а в сфере стратегического планирования – участники конфликта (в широком смысле – не лишь Москва и Киев) не предусматривали его разрешение какими-либо иными инструментами, кроме как политико-дипломатическими, и их текущие военно-политические решения диктуются именно попытками «перезагрузки» переговорного процесса путем демонстрации своей политической решимости и военных возможностей.

Фактически, процесс боевых действий сейчас сведен не столько к решению военных задач, сколько к процессу военно-политического устрашения (достаточно красноречив сам по себе факт постановки военных задач на оперативном и стратегическом уровнях, предусматривающих исключительно задачи территориального контроля, а не уничтожения сил противника, что полностью противоречит военной теоретике и теории планирования операций как таковых).

Исходя из этого, можно с большой степенью вероятности предположить, что закончится история российско-украинского конфликта не в результате неких стратегических достижений на поле боя, а благодаря неким политико-дипломатическим решениям – как в свое время и произошло в ходе Ирано-иракской войны. Пресловутый «военный тупик», по всей видимости, будет преодолен только по мере накопления странами-участницами определенного порога «усталости» от боевых действий, причем взаимного, а не одностороннего.

Ключевым моментом, который определенно стоит извлечь на будущее, является тот самый фактор «порога усталости» – стратегическая ставка на него всеми сторонами конфликта была глубоко ошибочна вследствие невозможности его объективной оценки. Стратегия не может основываться на догадках, предположениях и человеческом факторе – это наука, построенная прежде всего на логике фактов и методичности.

Если система не создает заранее подготовленный ресурсный резерв под различные сценарии, включая неблагоприятные, то фактически реализовать их в дальнейшем путем импровизаций она не способна.

При написании этого материала у меня была возможность обсудить излагаемое с человеком, ставшим участником ряда ключевых событий 2022 года, чье мнение и опыт я весьма ценю и уважаю. Он резонно дополнил мои слова несколькими важными фактами. Приводить их целиком я по понятным причинам не стану, но мы коснемся самых общеизвестных:

1) Выход российских частей к Киеву и попытки захвата украинского руководства – даже в СМИ был зафиксирован факт локальных стычек в районе Банковой (это оно и было, собственно);

2) Российские колонны уже на вторые сутки конфликта огибали Николаев, беря город в окружение, и двигались на Южноукраинск (один из транспортных узлов в регионе, где к тому же находится одна из украинских АЭС).

Оба примера – демонстрация имевшихся на тот момент перспектив и достижения значительного оперативного успеха, развитие и закрепление которого стало невозможно из-за разлада управления войсками и, что особенно важно, из-за неготовности логистики поддерживать высокие темпы продвижения.

Если брать шире, мы отчетливо видим отношение этих фактов к обсуждаемым особенностям стратегии – все направления, помимо «сухопутного коридора» (что планировался изначально) оказались неуспешными по причине неготовности системы к каким-либо осложнениям и нестандартным ситуациям (т.е. отсутствию планирования), и из-за острой нехватки ресурсов. Это был выход за рамки собственного стратегического планирования.

Также стоит несколько прояснить момент относительно стратегической готовности ВСУ к проведению наступательных операций и реализации этой готовности на практике.

Речь не идет о том, что некий гений военного искусства в ГШ МОУ предсказал будущее и за несколько лет до начала конфликта знал, как все будет развиваться. Речь идет о том, что украинский Генштаб сформировал определенный наработанный ресурс в этой области, и у него вышло впоследствии применить его на практике – т.е. был создан кадровый резерв, имеющий необходимую подготовку, имелось понимание теоретических аспектов и т.д.

PS. «Господа, мы атакуем завтра. Первая волна будет перебита. Вторая тоже. И третья. Несколько мужчин из четвертой достигнет своей цели. Пятая волна захватит позицию. Спасибо, господа» – это сказал генерал Шарль Мари Эммануэль Манжен, 1917 год, командовал 6-й армией во второй битве у Эны, большие потери в ходе которой привели к катастрофе французской армии; среди своих солдат получил прозвище «Мясник».

Это чтобы вы понимали – что такое на самом деле “позиционный тупик” и как его решали во время WW1, сто с небольшим лет назад.

Внимательно подумайте о том, готова ли Украина вот так делать “контрнаступ”.

Материал: https://t.me/atomiccherry/571
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Дочитал до конца? Жми кнопку!

Вам может понравиться...

9 Комментарий
старые
новые
Встроенные Обратные Связи
Все комментарии
Владимир
Владимир
для  Proper
6 месяцев назад

Инерция мышления)

Rom
Rom
для  Владимир
6 месяцев назад

+ожидание халявы.

Владимир
Владимир
для  Rom
6 месяцев назад

Входит в.

Rom
Rom
6 месяцев назад

“Порог усталости” у бандеровца наступит только в могиле. Украинство в России должно быть приравнено к фашизму, и даже хуже, ибо фашист иноземец, а укра предатель. К войне с уриной надо было начинать готовиться с 1992г, морально, а с 2004 практически. География, это судьба, и поэтому проблема с бандокраиной, это надолго. Ускорить процесс сможет только ломание об колено.
Если кость неправильно срослась, то её ломают, потом гипс и реабилитация. На выходе получается стройный, красивый шаг.

ZIL.ok.130
ZIL.ok.130
6 месяцев назад

<< успешно проведенные Харьков-Изюмская и Херсонская наступательные операции – наступательные со стороны Киева.
Хмммм — чуть более полутора месяцев эвакуации и спокойный вывод войск это и есть “успешное наступление”?
Сунь-Цзы и Клаузевиц себе локти обгрызают вiд лютой завiсти. До такого они не додумались. Ну а псiхологичный наступ — вообще жемчужина военного искусства, опередившая свой век и не оценённая современниками.
А Россия? Россия — в тупике.
Наступ працюе, втрат немае, дайте грошей.

Владимир
Владимир
6 месяцев назад

Тут или уд вдребезги или пилотка пополам.
(народное)

Кратко о написанном.

Владимир
Владимир
для  Владимир
6 месяцев назад

Наоборот.
Или пилотка вдребезги или уд пополам)

Ⱬ- ⱤØ฿₳Đ〄
Ⱬ- ⱤØ฿₳Đ〄
6 месяцев назад

Удар по американским шахтам с ядерным оружием может привести к уничтожению 90 процентов населения США, заявил ученый Принстонского университета Себастьян Филипп в статье для Scientific American (SA).

Антиресно.. Пролив или поШахтам?

К стати, выставлен на аукционе на продажу пинджак Жириновского.. оть до чего дошли..

Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.