Есть такая замечательная книга Леонида Владимирова, «Советский космический блеф». Ее особенность заключается в том, что чем лучше ты знаешь историю космонавтики, тем смешнее ее читать.

Автор (настоящая его фамилия Финкельштейн, и родился он, разумеется, вна Украине), работавший при СССР в журнале «Знание — сила», и затем сбежавший на Запад, в своей книжке пересказывает услышанные от знакомых космические слухи, которые просто шедевральны.

Там есть и гонка на Як-3 за Фау-2 (Финкельштейн перепутал Фау-1 и Фау-2), и коварный начальник Королева по фамилии чАломей, и трофейный Янгель, работавший якобы в команде фон Брауна. Но одна из самых смешных вещей — это утверждение о том, что первый советский спутник запускала двухступенчатая ракета с последовательным расположением ступеней (в смысле вторая над первой), а боковые блоки на «семерку» поставили только в 1959 году.

Владимиров-Финкельштейн (будущий ветеран «Радио Свобода», совершенно поехавший крышей брехун, «Лёньчик-романист», как прозвали его в сталинском лагере) сбежал из СССР 21 июня 1966 года, поэтому его наркотические фантазии отдельно доставляют:

Помню, как приблизительно около того времени я обсуждал эту странную ситуацию с ведущим советским ракетчиком. Мы читали выдержки из западных газет о советском «рывке в космос», об «отставании» американцев — и дружно хохотали. Потом я серьезно и несколько грубо спросил моего собеседника — что они там, на Западе, — дураки все, что ли? И получил тоже серьезный и обстоятельный ответ.

Мой ученый друг объяснил, что в пользу Советского Союза работают три фактора — секретность, авантюризм (возможный в условиях этой секретности) и нужда американских ракетчиков в деньгах. Запуск спутника, сказал ученый, осуществлен в Советском Союзе намного раньше, чем можно было предполагать (мы скоро проследим, как это случилось). Американские исследователи космоса очень этому обрадовались, так как давно были готовы к таким запускам — в отличие от Советского Союза. Теперь под предлогом советского «первенства» они получили деньги на свои работы и ведут их по солидным программам, уже не оглядываясь на нас. А нам, — продолжал ракетчик, — теперь нужно изо всех сил тянуться за ними, пускаясь на все новые и новые авантюры. Добром это не кончится…

Сегодня, вероятно, уже невозможно восстановить, о чем думал Сергей Королев в 1957 году, когда увидел шанс запустить искусственный спутник Земли раньше американцев. Он, без всякого сомнения, понимал, насколько далеко его страна отстала от США в технике вообще и в ракетном деле, в частности. Но понимал ли он, что запуском спутника обрекает страну — и себя, конечно, тоже — на безнадежную гонку с мощным противником? Ответить трудно.

Или вот такой прелестный фрагмент:

Королев вообще не любил секретности и только ею тяготился. В результате «чаломейцы» знали все подробности того, что творилось у Королева, а он был мало осведомлен об их деятельности. Но и та, и другая сторона работали исключительно над военными ракетами. Разница была в том, что о любых трудностях, неудачах и неполадках в «хозяйстве» Королева немедленно узнавали самые высшие власти, а провалы в работе Чаломея и Янгеля никогда не выходили наружу. И Чаломей — да еще с таким заместителем как С. Хрущев — был приближен к властям и обласкан, а Королев испытывал постоянные неприятности.

И все же он понимал, что идёт на авантюру, на блеф, что скоро понадобятся новые авантюры, новый блеф — и выхода из этой игры не предвиделось. Отсталость советской техники была Королеву известна лучше, чем кому бы то ни было. Ведь ракеты были самой важной в стране промышленной продукцией — и все равно даже для них не было ни жаростойких сплавов, ни современных пластмасс, ни миниатюрной электроники, ни сотен других нужных компонентов.

Кто-кто, а Королев-то уж знал, как советскому конструктору приходилось постоянно изворачиваться, искать обходные решения и всяческие заменители там, где американский и вообще западный инженер просто заказывал известные, существующие у них, материалы и изделия. Любая мелочь — прецизионный клапан, мембрана с нужной характеристикой или нестандартная форсунка — вырастали в гигантские проблемы. Такие «проблемы» приходилось ежедневно решать на самом высшем уровне с огромными потерями времени, с невероятными расходами, при сильнейшем нервном напряжении.

Драть, я так и вижу, как Фон Браун заказывает на ракету форсунки от тепловоза. Но других Финкельштейнов у меня для вас нет — смейтесь над этим.

К концу жизни Финкельштейн совсем спятил и нёс какую-то дикую ахинею про кагебешников, которые якобы засылали убийц убивать советских диссидентов, сбежавших в ФРГ. Ну видимо повредился умом, ожидая постоянно, что за ним придут и в Германии.

Вот такая она была, советская журналистика. Как в журнале «Знание — сила» оказался бывший зэк Финкельштейн? Как ему позволили контактировать с носителями секретов советской ракетной программы, а потом свалить на Запад?

Вопросы, вопросы…