В последнее время цена на золото выросла до ряда новых исторических максимумов — и это событие получило лишь беглое освещение в основных финансовых СМИ. Но, как и в случае со многими другими событиями в наши дни, здесь происходит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

На самом деле, рост долларовой цены золота — почти наименее интересный аспект этой истории. Ценовая власть (политика) на рынке, где долгое время доминировали западные «институциональные» деньги, сейчас перемещается на Восток, и последствия этого весьма серьезны.

Если немного упростить, то модель движения золота работала примерно следующим образом, как объяснил аналитик по золоту Ян Ньювенхёйс (Jan Nieuwenhuijs): западные институты, по сути, контролировали цену на золото — они покупали его у Востока на бычьих рынках (то есть под рост цены) и продавали Востоку на медвежьих рынках (под падение цены).

В этом есть смысл, поскольку западная сторона этой торговли состояла в основном из инвесторов, которые в любом классе активов склонны гнаться за ростом цен. Восток же в большей степени характеризовался потребительским спросом. Поскольку потребители чувствительны к цене, они склонны покупать, когда цена низкая, и с удовольствием продают на растущем рынке.

Таким образом, золото перетекало с Востока на Запад на бычьих рынках и с Запада на Восток на медвежьих рынках — но именно западные институциональные инвесторы были движущей силой в этой торговле. Такое положение дел сохранялось до 2022 года, когда началась прокси-война на Украине, и США предприняли смелый шаг — заморозили активы российских центральных банков на сумму около 300 миллиардов долларов.

Это изменило всё. Корреляция между ставками США и золотом нарушилась — и до сих пор не восстановилась.

Первым признаком надвигающегося сдвига стало то, что в первые несколько месяцев после того, как ФРС США начала цикл резкого повышения ставок в марте 2022 года, золото действительно подешевело, но оказалось гораздо более устойчивым к росту ставок, чем предполагали корреляционные модели.

Но настоящий разрыв корреляции начался примерно в сентябре того же года, когда цены на золото фактически начали расти, хотя реальные ставки оставались на прежнем уровне. Фактически с конца октября 2022 года по июнь 2023 года цена на золото выросла на 17%.

В 2023 году реальная доходность в США выросла (несмотря на значительную волатильность), что, согласно старой корреляции, должно было вызвать снижение цен на золото, поскольку более высокая доходность в других странах сделала бы не приносящее дохода золото менее привлекательным. Однако за год золото подорожало еще на 15 %.

Еще один примечательный аспект — западные институциональные инвесторы стали чистыми продавцами золота, о чем свидетельствует снижение запасов западных биржевых фондов (ETF) и падение открытого интереса на Comex в течение упомянутого выше периода с октября 2022 по июнь 2023 года (когда корреляция нарушилась).

В 2023 году золотые ETF продемонстрировали чистый отток средств, несмотря на рост цен на золото. Между тем с начала этого года по февраль отток средств из ETF составил 5,7 миллиарда долларов, из которых 4,7 миллиарда пришлись на Северную Америку — и все это при том, что цены на золото взлетели до исторических максимумов.

Таким образом, в центре внимания оказывается картина того, как западные институциональные инвесторы реагируют, как собаки Павлова, на растущие процентные ставки и отказываются от золота в пользу высокодоходных активов, таких как облигации, акции, фонды денежного рынка – называйте что угодно. И обычно это привело бы к снижению цены — но этого не произошло. И две основные причины этого — прожорливый аппетит на физическое золото со стороны центральных банков, и чрезвычайно высокий спрос на физическое золото со стороны так называемого «частного сектора» Китая.

Трудно точно определить, какие именно центральные банки и в каком объеме покупают золото, поскольку эти покупки происходят на непрозрачном внебиржевом рынке.

Центральные банки в теории сообщают МВФ о своих покупках золота, но, как отмечает Financial Times, глобальные потоки металла свидетельствуют о том, что реальный уровень покупок официальными финансовыми учреждениями – особенно в Китае и России – намного превысил тот, о котором сообщалось.

По данным Всемирного совета по золоту, который пытается отслеживать эти тайные покупки, центральные банки купили рекордные за всю историю 1082 тонны золота в 2022 году, и почти сравнялись с этим показателем в следующем году. Безусловно, крупнейшим покупателем был Народный банк Китая, который по состоянию на февраль прошлого года увеличивал свои золотые резервы 16 месяцев подряд.

По оценкам Ньювенхёйса, в 2023 году Народный банк Китая купил рекордные 735 тонн золота, причем две трети из них были приобретены тайно. В то же время, по его данным, чистый импорт золота так называемым «частным сектором» Китая (условно негосударственными банками и предприятиями) составил 1411 тонн в 2023 году и еще 228 тонн только в январе 2024 года.

Давайте теперь немного увеличим масштаб и попытаемся представить это в некоторой перспективе. К чему всё это приведёт?

Первый очевидный момент заключается в том, что цены на золото все больше определяются спросом на физическое золото, а не простыми спекуляциями. Давайте внесем ясность: Народный банк Китая не использует фьючерсные контракты на золото с кредитным плечом 25:1 и денежными расчетами. Не делает этого и Россия. Они загоняют в хранилища грузовики, груженные настоящим золотом. И на самом деле мы наблюдаем чистый экспорт с оптовых рынков в Лондоне и Швейцарии — то есть с рынков золота западных институтов. Это золото движется на Восток.

Ньювенхёйс утверждает, что тайные закупки золота представляют собой своего рода “скрытую дедолларизацию”. Это делается не только потому, что превращение доллара в оружие создало доселе невообразимую угрозу долларовым резервам, но и из-за разрастающегося долгового кризиса в США, который все больше и больше напоминает спираль.

То, что начинает казаться неизбежным финалом долговой саги США, — это снижение процентных ставок с целью снижения стоимости финансирования правительства, поскольку текущие процентные расходы являются непосильными. Снижение процентных ставок и допущение резкого роста инфляции, вероятно, представляют собой лучший из множества плохих вариантов, стоящих перед американскими политиками.

Это, конечно же, приведет к дальнейшему ослаблению доллара. Для держателей значительных объемов долларовых активов, таких как Китай, это мрачная перспектива и она в значительной степени объясняет нынешнюю волну скупки золота.

Другим аспектом этого является то, что по мере того, как страны БРИКС все чаще торгуют в местных валютах, для урегулирования торговых дисбалансов необходим нейтральный резервный актив.

Вместо валюты БРИКС, которая может появиться или не появиться в ближайшем будущем, эту роль, по мнению Люка Громена, уже начинает выполнять физическое золото. Если это так, то это означает возвращение золота на видное место в финансовой системе, как в качестве хранилища стоимости (средства сбережения), так и в качестве средства расчетов. Это также представляет собой чрезвычайно важный шаг.

По мере того, как эти важные тектонические сдвиги обретают форму, продажи золота западными инвесторами в течение последних двух лет чем-то напоминает распродажу Габсбургов в 1913 году.

Обитатели Уолл-стрит не сразу поняли, что колесо повернулось. Ведущие западные аналитики неоднократно выражали удивление по поводу того, что неослабевающие темпы покупок центральными банками не снижаются.

В истории бывают случаи, когда события обгоняют тех, кто их переживает, и когда перемены настолько глубоки, что у большинства наблюдателей не хватает ментальных категорий, чтобы их воспринять. В 1936 году Карл Юнг сказал: «В Германии разразился ураган, а мы все еще считаем, что стоит хорошая погода».

Ураган, который обрушивается на западный мир, — это обесценивание доллара из-за превращения финансовой системы в оружие и разрастающегося долгового кризиса в США. Это эпохальные события, которые в совокупности разрушили привычный финансовый мир без возможности его восстановления. Поток золота с Запада на Восток является не только реальным перемещением богатства, но и символом того, насколько глубоко Запад недооценивает значение происходящего.