Южная Корея: мы помним, как всё начиналось

Сегодня известно, что лисынмановцы замышляли начать войну еще в июле 1949 года, но американцы отговорили их. При этом их мотивы несколько напоминали те, которыми Советский Союз на том этапе удерживал Ким Ир Сена: недостаточная готовность южнокорейской армии и ненадлежащая обстановка в мире. В зависимости от политических пристрастий историка этот момент обычно трактуется по-разному.

Одна точка зрения предполагает, что Соединенные Штаты вообще были против попыток Южной Кореи вести агрессивную и экспансионистскую политику. Вторая говорит о том, что Южную Корею сдерживали потому, что конфликт «на этом участке фронта» Соединенным Штатам не был выгоден: они осознавали, что, если Ли Сын Ман решит самостоятельно расширить масштаб конфликта, для него это добром не кончится, а защищать его все равно придется, несмотря на то, что это стратегически невыгодно.

С января по сентябрь 1949 года только на сухопутной границе между Севером и Югом было организовано 432 инцидента, не считая провокаций на море и в воздухе. А в течение 1949-1950 годов на 38-й параллели состоялось от 1274 до 1836 вооруженных столкновений, которые больше напоминали ведение позиционной войны с применением артиллерии. Данные о том, кто был виноватым в каждом случае, отсутствуют, но широко известно высказывание руководителя группы американских военных советников о том, что Юг инициировал больше столкновений, чем Север. О том, что «часто именно южнокорейская сторона провоцировала начало боевых действий», пишут и многие американские историки, в том числе Макс Гастингс и Уильям Стьюк, которых никак нельзя назвать просеверокорейскими.

Самый страшный пример белого террора южан — массовое убийство членов Союза поддержания порядка («Подо Ёнмэн»). Эта организация была создана из бывших левых, которые официально раскаялись. Таковых насчитывалось около 100 тысяч человек, но, как только началась война, по приказу Ли Сын Мана 27-28 июня 1950 года все члены данной организации на всякий случай были арестованы и казнены без суда, часто в присутствии представителей войск ООН.

Вторая история с массовыми смертями — «дело Корпуса национальной обороны»: в декабре 1950 года из молодых людей, бежавших с Севера на Юг, была сформирована полувоенная организация, которая должна была играть роль ополчения. Для ее содержания было отпущено 4 миллиарда вон, но большая их часть была потрачена на взятки или присвоена различными чиновниками — в результате члены Корпуса находились в неотапливаемых казармах без теплой одежды и неделями не получали еды, отчего многие из них умерли от голода, холода и болезней.

Дело было громким, и в середине июля 1951 года парламентский комитет по расследованию выступил с обвинениями против правительства, утверждая, что в течение последних шести месяцев в учебных лагерях умерли более 50 тысяч призывников. Дальнейшее расследование показало, что только руководитель Корпуса присвоил миллионы долларов, которые предназначались на питание и обмундирование.

«Расчистка тюрем при помощи пулеметов перед отступлением войск» применялась в Корейской войне и северянами, и южанами. Так, после переноса военных действий на Север там было арестовано почти 56 тысяч «предателей», большая часть которых была спешно расстреляна после того, как в войну вступили «китайские добровольцы», и линия фронта стремительно поползла обратно на юг. Хотя министр внутренних дел РК Чо Бён Ок утверждал, что все казни совершались «только после соблюдения всех процессуальных норм», японские источники приписывают лисынмановцам 150 тысяч казненных, которых убивали без суда и следствия и закапывали в братских могилах.

Зверства полиции и молодежных корпусов — отдельная тема. Особо отметились «Чиандэ» — отряды общественной безопасности Юга, которые были созданы из предателей и уголовных элементов и отличались особой жестокостью во время карательных акций. В уезде Синчхон, где впоследствии КНДР создала Музей жертв американского империализма, была уничтожена четверть населения.

Вот цитата, описывающая поведение южан в Пхеньяне со слов американского солдата: «На земле сидело более тысячи северокорейских военнопленных. Они сидели в рядах по пятьдесят человек с руками, заведенными за голову. Напротив этой толпы за столами сидели южнокорейские офицеры. Офицеры и сержанты Армии Республики Корея ходили между рядами пленных, непрестанно избивая и пиная их. С одной стороны несколько северных корейцев висело на вколоченных в землю столбах. Этих людей казнили и оставили их трупы жариться на солнце». И хотя такое поведение южан нередко возмущало их западных союзников, американцам было приказано не вмешиваться в случае, если они становились свидетелями пыток и казней.

Самый известный эпизод из числа дошедших до средств массовой информации и вызвавших широкий общественный резонанс — Кочханская бойня, которая произошла в феврале 1951 года. Несколько сотен деревенских жителей, подозреваемых в сочувствии северянам, были собраны на площади и хладнокровно расстреляны из пулеметов, заблаговременно расставленных на ключевых точках. Комиссия Национальной Ассамблеи, посланная для расследования случившегося, была просто окружена войсками и отправлена обратно.

Заслуживает внимания и «корейская Катынь» около Тэчжона, где в братских могилах были похоронены около 7 тысяч убитых. Официальная история считала, что эти 5-7 тысяч были политзаключенными, уничтоженными северокорейцами, но уже в то время левый британский журналист Алан Виннингтон утверждал, что Тэчжонская бойня — дело рук южан, действовавших под непосредственным наблюдением американских военных советников. Точка в дискуссии была поставлена в начале ХХI века, когда всплыли данные, которые позволили сделать вывод о том, что это были жертвы полувоенных гангстерских организаций.

И даже когда стало понятно, что пора заканчивать, Ли Сын Ман делал все возможное для того, чтобы война продолжалась и продолжалась, несмотря на то, что его собственная армия была способна лишь на зверства в отношении гражданского населения и паническое бегство в ситуации, когда нужно было в действительности воевать.

Заметим, кстати, Ким Ир Сен, наоборот, активно выступал за прекращение войны, и до лета 1952-го постоянно говорил Москве, что каждый год мы теряем больше солдат в ходе столкновений, чем пытаемся спасти пленных в ходе переговоров.

Когда к концу 1952 года завершение войны стало очевидным, Ли перешел к открытому противостоянию, обличая американский курс на перемирие как «дальневосточный Мюнхен». Национальное Собрание единодушно приняло резолюцию, осуждающую заключение перемирия, после чего в ряде городов прошли «стихийные демонстрации» в поддержку курса на продолжение войны. Корейские портовые рабочие угрожали забастовкой, а корейский обслуживающий персонал бросил свою работу в американском офицерском клубе.

24 апреля 1953 года Ли Сын Ман уведомил американское правительство о том, что Сеул намерен вывести свои войска из-под командования ООН, если организация заключит перемирие. Раскручивая массовую истерию, Ли рассчитывал продемонстрировать США нерушимую мощь корейского народа, жаждущего объединения, но для большинства простых американцев эта кампания вызвала только прилив негативных чувств в отношении корейцев вообще, и в мае 1953 года, когда Ли Сын Ман оставался единственной преградой для заключения соглашения о прекращении огня, США всерьез задумывались над тем, чтобы организовать государственный переворот, — увы, все уперлось в отсутствие надлежащей кандидатуры на замену.

Как писал позднее генерал Марк Кларк, «применяя двуличную политику и используя закулисные методы действий, он почти сорвал соглашение по перемирию, которое уже подходило к своему окончательному оформлению… С того момента, как он блокировал перемирие, мы потеряли на поле боя приблизительно 25 тысяч человек».

Одновременно Ли Сын Ман прямо запретил всем гражданам Южной Кореи работать на силы ООН или помогать им каким-либо образом. Кроме того, он снова предупредил командование армии Юга, что даже в случае подписания мирного соглашения южнокорейские войска должны продолжать боевые действия, выйдя из-под юрисдикции Командования сил ООН.

Понятно, что разговоры о войне в одиночку были блефом, но Ли грамотно выкручивал руки Вашингтону. «Он знал, — вспоминал генерал Кларк, — что как бы ни обернулись дела, после трех лет войны, после той крови и тех денег, которые мы потеряли, мы просто не можем отдать Корею красным, не выполнив свои обязательства».

В итоге только в июле 1953 года Ли Сын Ман сдался и заявил, что он не подпишет соглашение о перемирии, но не будет более препятствовать его подписанию. Так и сложилось: 27 июля 1953 года соглашение о прекращении огня подписали представители Северной Кореи, китайских добровольцев и войск ООН, но не представитель Южной Кореи. Формально Юг так и находится в состоянии войны с Севером, и подобный итог войны до сих пор оказывает очень важное влияние как на судьбу Корейского полуострова, так и на ситуацию вокруг него.

Источник материала
Материал: Константин Асмолов ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований ИДВ РАН
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

32 Комментарий
старые
новые
Встроенные Обратные Связи
Все комментарии
Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.