Наибольший интерес для нас представляет именно противостояние в воздухе. Иран и Израиль разделяют 1500 километров – общей границы между странами нет, а значит, вся тяжесть боевых действий ложится на плечи средств воздушного нападения: ракет, самолётов-снарядов, БПЛА и ударных самолетов.

Картина происходящего очень неоднозначна. С одной стороны, очевидно, что ПВО Исламской Республики не имеет возможности установления полного контроля над воздушным пространством страны (вопрос в том, ставится ли вообще перед ним такая задача, но это тема иного обсуждения). С другой стороны, Израиль, несмотря на реляции откровенно пропагандистского характера, также не имеет всей полноты доминирования в воздухе – и этот факт связан с абсолютно объективными техническими причинами, которые мы обсудим далее.

Как было упомянуто ранее, для входа в воздушное пространство Ирана израильской авиации необходимо преодолеть 1500 км пути, который проложен через Иорданию, Сирию и Ирак. Это довольно длительный – не менее 2 часов – полет, и проходит он отнюдь не по дружественной для израильтян территории.

В большей степени это касается Ирака – в стране большое количество проиранских группировок, и в случае некой нештатной ситуации с катапультированием любой израильский летчик рискует стать целью охоты. Открытым остается и вопрос противодействия иракских ополченцев вторжению Воздушного корпуса на территорию страны – хотя это лишь моя догадка, но немаловероятно, что периодические атаки с применением ПЗРК не является чем-то из ряда вон выходящим.

Словом, даже сам полет до Ирана – едва ли легкая задача.

Нужно понимать, что боевой самолёт – не авиалайнер. В нем нет запасов топлива для совершения многочасовых полетов, и даже при наличии воздушного танкера длительное нахождение в воздухе – предприятие непростое в силу физиологических ограничений, которые имеет человеческий организм (летчик – все еще человек, несмотря на подготовку, да постоянный стресс из-за возможной атаки со стороны ПВО никоим образом не улучшает его бодрость и концентрацию).

К моменту захода в воздушное пространство Ирана израильские самолеты исчерпывают запасы топлива, которые позволяли бы им активно маневрировать, вести воздушное патрулирование или выжидать лучшей цели. Топлива достаточно лишь для нанесения удара по целеуказанию с БПЛА «Гермес» (которые ведут аэроразведку) или по заранее выявленным целям – и на возвращение обратно.

Следует отметить, что по обстоятельствам сугубо технического характера израильские ударные самолеты вынуждены нести подвесные топливные баки в ущерб боевой нагрузке. Говоря проще, причинять разрушения масштаба и интенсивности, какой наблюдался в Газе с её коротким подлетным плечом, в Иране израильская авиация в принципе не в состоянии.

Переброска американских воздушных танкеров несколько меняет ситуацию с эффективностью работы израильской авиации, но не кардинальным образом. Она способствует тому, что израильские самолеты смогут нести большую боевую нагрузку за счет возможности дозаправки в ходе полета до Ирана и обратно. Но организовать «воздушную карусель» с постоянным нахождением патрульных истребителей-бомбардировщиков в воздухе это никак не поможет – повторюсь, здесь в дело вступает вопрос физиологических ограничений человеческого организма (для тех, кто не понимает – управление боевым самолётом само по себе является сложной задачей, требующей усилий и концентрации, а многочасовой (2,5-3 ч. + 2 ч. на обратный путь) полет в воздушном пространстве противника с необходимостью испражняться в мочеприемник – удовольствие сомнительное, изматывающее физически и психологически).

Имеет ли Израиль превосходство в воздухе? Безусловно, да. Но оно не полное – оно имеет зональный, преходящий характер. Воздушный корпус не в состоянии интенсивно атаковать объекты по всей территории Ирана одновременно – у него есть преимущество в выборе места и времени удара в какой-то определенной зоне, куда заранее выводятся разведывательные БПЛА, а также производится предварительный поиск иранских систем ПВО.

Иран – очень большая страна. Иран в 2,7 раз больше Украины – он имеет серьёзную стратегическую глубину. Будучи помноженной на ограниченные израильские военно-воздушные возможности, эта глубина позволяет иранской армии маневрировать как силами, так и ресурсами. Истребить, истощить и уничтожить их Израиль не может, не имея на то ни средств, ни потенциала.

Более того, нужно учитывать и иные факторы. Во-первых, Израиль вынужден применять в качестве основной силы в воздушной войне с Ираном истребители F-35I – и именно их. ПВО ИРИ сложно назвать высокотехнологичным, но оно многочисленно – тем и опасно. Только F-35I могут позволить себе с относительной степенью безопасности производить атаки в воздушном пространстве Ирана – их конструкция заточена именно под операции в зоне действия ПВО противника, выполнена с использованием технологий «стелс».

Это в еще большей степени ограничивает реальные израильские возможности воздушного нападения – F-35I не являются основной «рабочей лошадкой» Воздушного корпуса. При всем этом авиационного резерва в лице F-15 и F-16 у Израиля нет – оснащенные ими эскадрильи выполняют боевые вылеты в Газе, атакуют Ливан (к слову, атаки были даже сегодня) и… вынуждены выполнять роль перехватчиков для сотен «Шахедов» над территорией Ирака и Сирии.

«Шахеды» выпали из общей картины происходящего (в Сирии и Ираке, очевидно, не так много зевак, имеющих одновременно и смартфоны, и доступ в интернет – но кое-какая информация до нас все же доходит), однако они активно задействованы в боевых действиях – Иран использует их именно в качестве «наживки», которая создает дополнительную нагрузку на ВВС Израиля и «Железный купол». Говоря проще, прямого ущерба они пока наносят мало, но служат важным активом войны на истощение – именно для данной роли они и создавались.

Преуменьшать возможности израильских ВВС было бы опасной и опрометчивой ошибкой. Это многочисленный (300-350 бортов; разница обоснована режимом секретности – израильтяне производят замену старых F-16A/B, не афишируя процесс в СМИ), современный и технически достаточно совершенный воздушный флот – но ничто из перечисленного не обеспечивает ему того самого «полного контроля воздушного пространства Ирана», которое заявлялось в качестве достигнутой цели пропагандистами.

Это задача, которую невозможно осуществить, имея 300 самолетов и находясь в 1500 км от Ирана. Напомню, для обеспечения превосходства в воздухе над Ираком силы Коалиции собрали 1800 боевых самолётов – а Ирак, между тем, имеет площадь в три раза меньшую, чем Иран (!).

Как-либо кардинально преломить ситуацию может только вмешательство Соединённых Штатов Америки – кратная интенсификация воздушных ударов может негативным образом сказаться на иранских возможностях ведения войны на истощение (не будет широкой возможности маневра сил, восстановления мобилизации трудовых ресурсов и пр.). Однако, задействование ограниченных (сравнимых, например, с принимавшими участие в войне в Красном море) сил ВВС и ВМС США вряд ли фатальным образом скажутся на ИРИ – хотя, безусловно, увеличат людские, ресурсные и технические потери Ирана.

Нужно учитывать, что сама по себе интенсивность действий израильской авиации технически не может поддерживаться на высоком уровне в продолжительном отрезке времени (более 1-1,5 месяцев). Самолеты при интенсивной эксплуатации теряют ресурс и начинают требовать более тщательного обслуживания (тем более что авиапарк Воздушного корпуса не столь уж велик), летчики – неизбежно устают и истощаются, авиационные вооружения дороги, а их запасы – не столь многочисленны (Израиль опустошил свои арсеналы в ходе бомбардировок Газе вплоть до использования свободнопадающих бомб производства периода Корейской войны, и резерв для операции в Иране был обеспечен США – янки на протяжении всей весны поставляли оружие, но их запасы также не бездонны).

Ракетной же компоненты, сравнимой с иранской, у Израиля не существует даже в зачаточном состоянии.

Нужно понимать – отчётливо понимать, – решительного преимущества в воздушной войне в настоящий момент нет ни у Ирана, ни у Израиля. Ни одна из сторон не может похвастаться абсолютным превосходством над противником.

Исход противостояния будет решен в войне на истощение – в войне на устойчивость систем, качество мобилизационной подготовки, способности концентрировать критически важные ресурсы и игнорировать понесённый ущерб (при условии отсутствия масштабного вмешательства третьей стороны).

Иран не имеет возможности обеспечить оборону своего воздушного пространства от атак Воздушного корпуса – но в равной степени и Израиль является доступной целью поражения для иранских ракетных дивизионов.

Значение имеет разница доктринальных подходов. Иран пребывает в военном сценарии, к которому страна готовилась на протяжении последних 40 лет. Иранцы отнюдь не наивны – она прекрасно осознавали свой реальный уровень военных возможностей (имея к тому же пример Саддама Хусейна), и с полным принятием ожидали именно что кровопролитную, тяжелую войну с превосходством противника.

Иран имеет развитую защищённую инфраструктуру, запасы вооружений – не самых высокотехнологичных, но практичных в использовании (хотя тяжёлая иранская баллистика вполне заслуживает звания высокотехнологичной) и массовых, немалую численность населения, стратегическую глубину – и моральную готовность к затяжной войне.

Израиль, напротив, десятилетиями развивал именно что возможности войны молниеносной – вся военная стратегия еврейского государства рассчитана на масштабные боевые действия продолжительностью не более месяца, и даже кампания против Газы оказалась тяжёлым испытанием для их вооружённых сил (и вызовом, с которым они не справились в полной мере).

Как будет выглядеть ситуация в Израиле спустя две недели бомбардировок? Месяц? Два? Это очень любопытный вопрос, который интересно рассмотреть на практике.

В любом случае, израильско-иранский конфликт уже стал ещё одним нарицательным примером «молниеносной спецоперации», которая на глазах трансформируется в масштабную войну вопреки воле её инициаторов.

И эта война не будет легкой ни для одной из сторон.