Окрылённый первым успехом, я продолжил свою писательскую карьеру в Дагестане. Как я уже вам говорил, у меня во взводе служил студент-годичник, снайпер, младший сержант Изя Розенфельд. По причине его образованности матросы-срочники постоянно просили его оказать помощь в написании писем.

Не поймите меня неправильно, читать и писать все, конечно, умели. Но есть такие письма, к написанию которых бойцы подходят с особой серьёзностью. Чаще всего это «письма любимой девушке». Тут уж взвешивается каждое слово, особенно если отношения с девушкой находятся в конфетно-букетном периоде. Считается абсолютно необходимым поразить девушку своим интеллектом и глубоким внутренним миром.

И это при том, что уже сразу после свадьбы вы можете быть автоматом переведены в разряд идиотов. Моя бывшая жена меня так и называла «эрудированный дебил».

Итак, желая поразить своих подруг не только описанием подвигов и героических будней, но и количеством запятых и сложных литературных оборотов, матросы обращались к «самому образованному» – Изе. Но бойцы не учли одного: Изя был классический технарь, и факультет у него был в институте, если я не ошибаюсь, робототехника или что-то вроде этого. Поэтому Изя исправлял грамматику и пунктуацию, совершенно не обращая внимания на содержание и стилистику. То есть тексты писем по-прежнему оставались слегка корявыми и не соответствовали ожидаемым высоким стандартам. Никаких тебе: «Прощай, моя любовь! Судьба разлучает нас, но в моём сердце ты будешь жить вечно!»

И вот в очередной раз я заглянул Изе через плечо, поразился бедности литературного слога и загрустил. На сей раз я решил не молчать и открыть прямо в расположении литературный салон. Свою рецензию я начал так, чтобы не отпугнуть аудиторию слишком высокими материями и сложными понятиями.

— Бл@дь! Боец, ты кому пишешь? Своему председателю колхоза? Что это за сопли?! «Погибли-убили…» Ты понимаешь, что она твоё письмо будет подругам вслух зачитывать! Не спорь, бабы так делают. Это мужики свои письма никому читать не дают! Ты должен так писать, чтобы твой дембельский поезд на вокзале эскадрон девок встречал! С матрасами, и трусы в скатку! Чтобы отдаться тебе прямо на перроне, со всей страстью и фантазией, не растраченной на твоих односельчан – запойных трактористов. Запомни: НАД ТВОИМ ПИСЬМОМ ДОЛЖНЫ РЫДАТЬ ВСЕЙ ДЕРЕВНЕЙ!

— Тащ лейтенант, напишите сами, пожалуйста! Мы же знаем, вы умеете, а?

Я устало вздохнул.

— Дневальный. Объясните военному.

Дневальный заучено пробубнил:

— Ты к нам в гости пришёл. Не дома. А у нас к отцу-командиру, дай бог ему здоровья и долгих лет жизни, обращаются «господин лейтенант».

— Господин лейтенант, ну помогите, а?

— Нет у меня времени. Я очень занят. Мне щас к спецназёрам – пиво пить.

— Не беспокойтесь, я всё организую!

— Десять минут времени.

— Есть!!!

Через десять минут боец вернулся в компании двух боевых товарищей. В руках пакет. С содержимым пакета я ознакомился – весьма неплохо, парни небезнадёжные, но пару замечаний всё-таки сделал. Пиво не очень холодное, и чипсы я не ем, к пиву предпочитаю рыбу.

— А это кто такие? «Опалённые войной»?

— Господин лейтенант, им тоже надо, ну пожалуйста!

— А ВОТ УЖ Х%Й ВАМ!!! – неожиданно раздалось из угла.

Я изумлённо обернулся и уставился на Изю. Лицо «сына богоизбранного народа» пылало праведным гневом. Он уже всё просчитал, как компьютер — ну генетика такая у человека. Я для него, может, и был командиром, но в этот момент Изя понимал одно: как простой «русский Ваня» я сейчас прогажу обалденный бизнес, а этого Изя снести молча не мог.

Я мгновенно всё понял и кивнул:

— Ладно, ты давай здесь договаривайся, а я пока пойду перекурю.

Вот так, практически спонтанно, мы с Изей организовали очень успешный литературно-коммерческий тандем. Изя в нём отвечал за коммерческие вопросы и грамматическую проверку. Литературная часть легла на мои плечи.

Дело было поставлено на поток. В нашей палатке собирались бойцы, нуждающиеся в «писательских» услугах. Во время предварительной встречи Изя как настоящий литературный агент решал с каждым вопросы оплаты. Я его сразу предупредил, что никаких денег быть не должно, только натуральная оплата, если что будет не так – прибью. В результате у нашего взвода появился довольно существенный источник всяческих ништяков. Я диктовал аудитории текст письма. Потом все сдавали его Изе на редакцию, после чего бойцы переписывали письма набело. «Литературные вечера» проходили пару раз в неделю. Кроме того, Изя привлекал личный состав нашего взвода для защиты моих авторских прав, прецеденты были, но в подробности я не вникал, это была не моя епархия, я парил в высоких творческих сферах.

Как вы понимаете, за услугами к нам обращались парни неплохие, но простые до невозможности. Как-то раз мы с матросами батальона писали письмо на тему «рукопашная схватка», в прошлый раз тема была совсем героическая, что-то вроде «отражение чеченской танковой атаки». И вот я диктую:

— Любимая, после кровопролитных штыковых атак, я думаю только о тебе…

Ну и так далее, в том же духе. Когда дело уже подходило к концу, я задумался, как бы поэффектнее завернуть концовку, ну а пока решил пошутить с бойцами, чтобы немного снизить градус напряжения и пафоса.

— И ещё. Не хотел тебе писать, но будет лучше, если ты узнаешь это от меня. Вчера чечены взяли меня в плен, всю ночь пытали, а сегодня утром расстреляли.

Посмотрел на матросов, ожидая хотя бы улыбок, но нет. Смотрю – записывают, аж языки высунули от усердия. В этот момент с Изей случилась истерика.