Замечательным оратором, ув. друзья, был древнеримский юрист Гай Кассий Лонгин. Если бы он жил сегодня, то он был бы блогером с гигантским количеством подписчиков — потому что он всегда выступал за Принципы с большой буквы П, и это очень нравилось целевой аудитории в сенате.

К числу его самых крутых достижений относится нашумевшее «дело об убийстве префекта Рима». Префект, носивший уместное имя Педаний, то ли пообещал своему рабу-любовнику свободу и не дал, то ли не поделил с ним симпатичного мальчика. В исступлении эмоций его больше чем раб зарезал хозяина.

На тот момент действовал закон, согласно которому ВСЕ рабы, находящиеся под крышей с убитым господином, подлежат смерти.

Данный закон в своё время был принят в качестве механизма защиты от рабского неповиновения: чтобы не подвергать жизнь хозяина опасности, рабы должны сами присматривать друг за другом.

Но времена меняются. В первом веке от Рождества Христова исполнение закона становилось вопиющим надругательством буквы над сутью: покойный Педаний тусил в гигантском доме-квартале, так называемой «инсуле», с 400-500 рабами — а не в крошечном домике, как прежние римляне с пятью-шестью рабами. Более того: он сам привлёк и приблизил к себе неуравновешенного парня, и ни один и ни одна из остальных его рабов и рабынь вообще не имели никакой возможности повлиять на то, что творится в опочивальне барина.

По этому поводу даже у римлян времён Нерона начались возражения — они кричали, что столько невинных людей убивать нельзя, это же капец. Там же старики, там же женщины, там же детишки.

Но в сенате выступил Гай Кассий с огненной речью и заявил, что принципы всё, а рабы ничто. Если мы отступимся от древней традиции, то что ж — в следующий раз нам придётся признать, что обманутый раб имел какие-то права?!

В итоге все пять сотен рабов, включая тихих старичков, девиц и младенцев, были принесены в жертву Принципу.

…Времена меняются, а люди нет. Среди нас по-прежнему имеются истошные граждане, готовые отстаивать свои принципы за чужой счёт до последнего. Мы сегодня слышим их призывные вопли постоянно — и тем громче, чем сильней они ощущают риск, что живых людей сберегут и не принесут в жертву их принципиальности.

Мы буквально слышим трибунов, призывающих принести в жертву сколько угодно «простых» граждан (которые несознательны), чтобы воплотить их высокие моральные соображения.

В древнем Риме такие жертвы назывались vilis sanguis, «дешёвая кровь».

У меня по этому поводу только один вопрос: а кто вам дал такие весы, на которых сколько угодно тонн крови собственных граждан легче слезинки внешних?