Забавно было слушать вестерноидных пропагандистов насчет закрытия «Радио Свободы» и «Голоса Америки». Даже Машу Баронову проняло от этой бескнонечной тупости и лицемерия:

Невозможно не смеяться, когда коллективы людей, которых все поносили тридцать лет и ржали над ними, как над советским антисоветским реликтом — вдруг тоже начинают записывать в бесконечный «Уникальный Журналистский Коллектив».

Слушайте, но там же люди тридцать лет чаи гоняли, выживали любого, кто младше 120-ти лет хотя бы душой, и вели себя так, будто на дворе «новый, 1981-й год». Наконец это всё заметили американские аудиторы — и решили разогнать этот заповедник совчины. И тут все со всех сторон завыли так, будто этот вечный «Сельский Час» был самым страшным источником антироссийской пропаганды, ой простите, самым уникальнейшим рупором всей самой светлой свободы слова.

Да, «Радио Свобода» когда-то отравило жизнь многим, но большинство этих людей уже умерли, а те, кто живы, с трудом узнают родных.

Сегодня же ненавидеть «Радио Свобода» или лить по нему слёзы абсурдно даже в части «Настоящего Времени» и прочих якобы деколонизаторских «Идель Реалий».

Прекратите уже насиловать выкопанную стюардессу.

Кстати, тут Ютюб подсунул интервью Нойза, прости Господи, эмси. Ткнул, потерпел минут пять — чувак моего примерно возраста, которого его окружение считает умным, несет зубодробительную чушь про несвободу русского человека.

Дескать, не ценит он свободы, оттого что в коммуналке рос. Оттого что во всем он, бедный, от государства зависит, а не выращивал на своей земле картоху, как вiльны украинцы. И потому не принять ему западных ценностей…

Закрыл это гогно — и задумался. Да, наверное, я не свободный человек. У меня есть обязательства прежде всего перед близкими, и я свои действия с этим как миниум соизмеряю. Но чёрт возьми, я могу называть негров неграми, а тридварасов тридварасами. Я могу сказать, что приезжие не обогащают культурный ландшафт, а наоборот разрушают. Могу поддерживать нашу прекрасную русскую реконкисту, возвращение наших земель.

За первые две свободы в какой-нибудь Германии я был бы нерукопожатен, за третье бы — уже сидел.

Да, я живу в свободной стране. Свободной настолько, насколько это позволяют нынешние грозные реалии. И нормальный человек, хоть Рик Санчез, хоть Такер Карлсон, хоть еще кто угодно, если он не пришиблен вконец правами негров, толерантным колхозом и долбаным культом жертвы, не может этого не чувствовать.