Игорь Мальцев, российский писатель, публицист, журналист, пишет о том, как в Европе нацизм поднимает голову:

«Это поколение не простит нам бомбёжек. Но придут юные, и мы снова услышим Sieg Heil! — эти слова вложены в уста Генриха Мюллера, главы гестапо, авторами советского сериала «Семнадцать мгновений весны» в 1973 году.

Тогда это казалось преувеличением: всего 28 лет прошло с той войны. Немцы из ГДР были нам как братья и даже прокатились на танках Народной армии по бунтовщикам Чехословакии в знак укрепления дружбы. Немцы из ФРГ жрали свои сосиски и демонстративно каялись. Всё было прекрасно. Хотя Ульрика Майнхоф с нами бы не согласилась — и потому взялась за оружие, дабы поставить на уши ту самую ФРГ, которая приютила натуральных гитлеровских нацистов на самых интересных должностях.

Нацисты Ульрику и убили — в тюрьме, без суда и следствия.

Но мы рады были обманываться, хоть и видели карикатуры Кукрыниксов про реваншизм почти каждый день. Думали — это всё ужасная советская пропаганда. Немцы же платили (некоторым) и каялись. Какие вопросы?

Ну и как же можно — ведь наши солдаты берлинских мамочек с детишками в мае 1945-го кормили супом, и снабжали картошкой «гражданское население». Они же всё поняли, и «больше никогда снова» (официальный лозунг немецкой кампании по покаянию).

Но, как пишет публицист Юрий Васильев: «Долго ли, коротко ли, только дети подросли и для начала открыли хавальники на Победу. Потом опять послали к нам танки с крестами. А дальше они пошлют собственно армию. Потому что каждая логика имеет своё развитие».

Вся проблема — в сознании и подсознании, как сказал бы австрийский Фрейд. И всё начало потихоньку прорываться в речи, в слоганы, в журналистику. Вот, например, выходит канцлер и говорит: «Чтобы война закончилась, Россия должна проиграть». Неважно даже, о чём он: из уст живого немца не должен исходить семантический ряд «Россия — война — проиграть». Вообще. Тем более когда немецкие танки уже идут по украинским полям убивать русского солдата.

«Мы в состоянии войны с Россией», — вторит ему министр внешних сношений Анналена Бербок. Но то, что просто идиотке непозволительно, то идиотке-немке непозволительно втройне. Но она же без мозгов — зато автоматом транслирует эманации, разлитые в немецкой ноосфере.

Но, оказывается, всё гораздо, гораздо серьёзней. И дело даже не в русско-немецкой истории. Заявка на две головы выше.

И вот мы видим чудесную рекламу бундесвера (это на смену вермахту пришло при демократии): сначала какие-то бессмысленные слоганы, явно сгенерированные тупыми маркетологами лимонадов: «Что будет, если на кону наша свобода?» Хотя и непонятно, на чью свободу кто покушается, кроме миллионной очереди молодых мигрантов, что стоит от Африки до самого Берлина… И тут папаша Фрейд делает прорыв из самого подсознания: «Что будет, если нам снова придётся продемонстрировать силу?»

Ключевое слово — «снова». «Снова» — это с какого года? С 1914-го? С 1939-го? Потому что после никто в Германии никакой «силы» не показывал. Стало быть, это отсылка к тому времени, когда Германия всему миру показала и танки, и самолёты, и даже ракеты на Лондон от создателя американской лунной программы фон Брауна. Вот тогда была «сила». «Но мы воспрянем» — думают немцы. Уже воспрянули: «Придут юные, и мы снова услышим Sieg Heil!» Которое теперь звучит как «Слава Украине!» с трибун немецких партийных собраний.

Но ведь Украина — это только повод. Стоит только начать. А тут уже и крылатые ракеты Taurus подтянулись — правопреемницы «Фау-2» на Лондон. Только теперь не на Лондон. А на тех, кто ваших мамочек кормил супом в мае 1945-го в Берлине.

А не надо было супом. Надо было к стенке.