— Их дал Моисею Бог на горе Синай?

— Вы не помните, — заключил мой министр. — Что ж, этот эпизод редко кто помнит точно.

Он подошел к книжному шкафу, достал из него Библию, полистал и прочел:

— Пятикнижие Моисея, Исход, главы тридцать первая — тридцать четвертая. Здесь много, на досуге прочтете, я перескажу сейчас вкратце суть. Моисей поднимается на гору, усердно молится и получает от Господа две каменные скрижали, исписанные с обеих сторон заповедями. Он спускается с горы к своему народу, который меж тем, согласившись с глупыми речами Аарона, начинает пить, петь и веселиться и поклоняться золотому тельцу, празднуя избавление от египетского плена. Разумеется, патриарху сцена не нравится, ибо израильтяне сотворили не что иное как идола, прямо запрещенного заповедями. Но что делает наш Моисей в ответ на этакое богохульство?

— Что же он делает?

— Этот вопрос мне не дает покоя с того времени, когда внизу живота у меня начали расти волосы. Моисей разбивает данные ему Богом скрижали!

— Эмоциональный дядька, — я не помнил этого фрагмента, но реакция патриарха и мне показалась странной. — Мой папа-психиатр, наверное, смог бы это объяснить его поступки, я не могу.

— Не очень логичный поступок, не правда ли? — усмехнулся Пьер. — Затем он долго гоняет своих соплеменников, убивает тысячи родственников, уничтожает тельца, в общем, ведет себя как конченый психопат. Сорок лет мурыжил людей в пустыне, а когда они наконец избавились от его опеки и чуть-чуть отметили свое освобождение от власти фараона, он их всех просто перебил с помощью подручных из левитов. Странное дело — злоумышленник Аарон, склонивший израильтян к этакому непотребству, совсем не пострадал.

— Милосердие со справедливостью так и плещут!

— Но я не об этом. Ведь в дохристианские времена наш Бог вообще не отличался человеколюбием, без меры награждая безумно преданных фанатиков и так же безмерно наказывая оступившихся. Никакого прощения. Это потом он здорово помягчел. Но вернемся к Моисею и его заповедям. Что делает патриарх, стоя на развалинах лагеря израильтян? Он понимает, что остался без дарованных ему Богом скрижалей! Вот мне интересно — уничтожение слова божьего — это не грех?

— Наверное — нет, — я пожал плечами, уже сообразив, к чему ведет свою историю Персен.

— Моисей снова поднимается на гору Синай, снова говорит с Богом, просит продублировать утерянные заповеди. И следующая пара скрижалей, принесенных им с горы своим собратьям через сорок дней, существенно отличается от первой. Знаете чем? — и, не дожидаясь ответа, Персен победно заявил: — Они сделаны Моисеем, написаны Моисеем и нигде в Библии более не сказано, что именно этот текст освящен божественной десницей! Бог обещает их освятить, но нигде не сказано, что он это делает. Это подделка!

— И никто, кроме Моисея, не знает о том, что было начертано на оригинальных камнях?

— Ни одна собака! — радостно закричал Пьер. — Он так же легко, как это делает ловкий юрист с Пятой авеню, так же виртуозно одурачил соплеменников, заменив божественные заповеди своими!