6 сентября 1976 года советские Военно-Воздушные Силы потрясло невиданное доселе чрезвычайное происшествие — в истребительном полку войск противовоздушной обороны во время тренировочного полета исчез с экранов радаров новенький по тем временам перехватчик МИГ-25П с бортовым номером 31.

Пилотировал его молодой, но уже опытный летчик старший лейтенант Виктор Беленко.

Официальной версией руководства было то, что самолет разбился. Находившийся в то время с инспекцией в Приморье командующий авиацией войск ПВО маршал авиации Евгений Савицкий прореагировал на случившиеся спокойно: «Авиация есть авиация. Все может случиться. Ищите». Однако искать долго не пришлось. Вскоре мировые агентства передали из Японии: в аэропорту Хакодате приземлился советский боевой истребитель.

Но начальство советских ВВС попросту врало. Уже после «разбора полетов» выяснилось, что во время инцидента вдогонку Беленко подняли пару МИГ-25 (то есть руководство понимало, что имеет место быть предательство, бегство летчика на секретном самолёте), но догнать предателя было невозможно — далеко ушёл.

Однако даже если бы его и догнали, его не смогли бы расстрелять — умный МИГ был так устроен, что «по своим» выпустить ракеты было невозможно. До Беленко никому и в голову не могло прийти, что такая опция может понадобиться.

Но после бегства Беленко во все перехватчики ПВО была установлена специальная кнопка, позволявшая выпустить ракеты по «своему» самолету, в обход блокировки системы «свой-чужой». Её летчики так и называли — кнопка Беленко.

Некоторые сослуживцы Беленко по Армавирскому училищу считают, что он был завербован еще на курсантской скамье. Виктора, мол, часто видели с секретными документами, которые других курсантов особенно не интересовали. Довод второй — он специально попал служить в часть, где были самые современные на то время самолеты — МиГ-25, хотя многие служить на них не хотели, ибо бились эти самолеты нещадно, да и физически это тяжело.

И довод третий — накануне перелета Беленко съездил во Владивосток. Говорят, что для встречи с американским резидентом, от него получил добро на перелет и необходимую информацию, как и куда лететь. По этой версии, приземлиться Беленко должен был на американской авиабазе в Японии (на квартире летчика был найден черновик схемы маршрута полета с указаниями на отрезках курса, высоты и места посадки), и тогда никто и не узнал бы, куда подевался самолет с пилотом. Руководство бы замяло этот вопрос, самолет посчитали бы упавшим в океан.

Однако вмешалась погода — над большей частью Хоккайдо был туман, Беленко заплутал и у него не хватило топлива, и пришлось садиться на гражданский аэродром. Это уже без шума не обошлось — посадку самолета видело слишком много народа, тут же появились корреспонденты, и пошло, и поехало.

С места посадки на транспортном самолете американских ВВС МиГ-25 перевезли на японскую авиационную базу Хякури. Несмотря на протест СССР, около 20 американских специалистов демонтировали самолет, выясняя все нюансы о нем. Уже в разобранном виде он был возвращен СССР. Они запускали двигатели, включали бортовую РЛС, облетывали своими самолетами — мерили сверху спектр теплового излучения. Взяли пробы стекла и металла. Часть аппаратуры при попытках включения даже вывели из строя. По мнению российских специалистов, разобрались они, не без помощи Беленко, практически во всем.

Советской стороне пришлось после этого менять начинку самолета. Первоначально на перехватчике стояла радиолокационная станция РП-25 «Смерч-А» (изделие «720»), разработанная для перехватчиков Ту-128. После угона самолёта в Японию вышло Постановление Правительства (от 4 ноября 1976 года), в соответствии с которым экстренно подготовили новую систему вооружения и новую РЛС«Сапфир С-25».

А уже в 1979 г. в Горьком было начато серийное производство значительно переделанного МиГ-25МП. Ну как начато — самолеты были, а вот на вооружение их не приняли вплоть до развала СССР. Новый самолёт был принят на вооружение под индексом МиГ-31 только в 1991 году.