Диетическое горе

Есть в нашем Отечестве особый мир. Страна внутри страны. Сообщество внутри общества. Мир “особых русских”. Назовем его “особняк”. Этот особняк виртуален. Но в то же время он совершенно реален. Там обитают особые люди.

Они не умнее прочих. Хотя многие некоторые — да. Они точно не красивее других. Просто ухоженнее. Они стопроцентно не порядочнее. Они часто богаче или образованнее. Но не это делает их особыми. Таковыми их делает осознание себя особыми.

Парадоксально: девяносто процентов из этих “особых” называют себя европейцами и просвещенными либералами. Исповедуют идеи демократии, равенства и справедливости. Но в глубине души презирают своих недостаточно успешных, недостаточно продвинутых, темных соплеменников.

Тёмные! Вот обычное слово, коим эта “высшая каста” любит именовать народ. Специфически русская форма социального расизма, наследующая крепостной привычке, — о “темных” русских людях говорить. О русской хтони. Народ в глазах “особых” — неиндивидуализированное месиво из рабочих, крестьян, служащих, мелких предпринимателей, врачей и учителей, военных, живущих бедно и не взлетающих высоко не только и не столько по причине плохо работающих социальных лифтов, сколько по причине собственной ничтожности и генетического убожества.

Конечно, социальная несправедливость имеет место быть, но она — по тайному согласию элит — просто наиболее гуманный способ удержать “темных” от того, чтобы они взяли в свои руки государственные вожжи.

Сами же “особые” хоть и неоднородны, но вполне исчислимы и грубо могут быть объединены в два подкласса: люди при деньгах или возможностях (или и при деньгах, и при возможностях) – и условное интеллектуально-интеллигентское сословие. Первые осознают, что не имеют морального права называть себя элитой, но жаждут этого и обеспечивают себе “причастность” приглашением в свой круг вторых — философов, художников, писателей, артистов, просто интеллектуалов, наконец каких-нибудь не скучных и способных развлечь высшее общество ученых. Их материально поддерживают, подкармливают, финансируют прожекты — словом, покровительствуют. Так купец, купив рысь и поселив ее в доме, тешит самолюбие опасной, но живой и уникальной игрушкой.

А современный русский интеллигентоинтеллектуал не особо сопротивляется, ставя на “кровавые” деньги фильмы, проводя тусовочные фестивали и даже реализуя написанные иным чиновным графоманом тексты. Ибо современный русский интеллигентоинтеллектуал, хоть и мнит себя потомком Флоренских, Набоковых, Столыпиных и Толстых, на самом деле наследует не дореволюционной аристократии — этих расстреляли, сгноили или выбросили из страны, — а закомплексованному и озлобленному петербуржскому разночинцу, подпольному человеку Достоевского, Федором Михайловичем описанному и расписанному до мозга костей.

А человек этот имеет главную, как мы помним, особенность: будучи просвещенным и одновременно неуспешным, он адски горд и оттого невероятно озлоблен. Сидя в подвале, он строчит гадости о мире и медленно гниет, пока не будет обласкан какой-нибудь богатой, но скучающей дамой (как правило, имеющей богатого и мечтающего хоть чем-то занять жену мужа) или алчущим лавров открывателя талантов магнатом. Ибо на самом деле мечтает сей разночинец о власти и о деньгах — то есть о том, чем владеет его спонсор.

Так образовался союз денежно успешных плебеев и денежно бездарных интеллигентов. И пожалуй, нет и не может быть теснее союза: склеивает два этих класса не выгода, а беда — одиночество в собственной стране. То самое сознание себя “особыми”. Ибо и те и другие, неистово презирая друг друга, еще более неистово презирают собственный народ. Боятся его. Не доверяют ему. И не любят эту странную, живущую непонятно как и неясно как выживающую сквозь века и страдания массу.

Для них они — толпа. Холопы. Жить без них невозможно. Ибо интеллектуалам дают они право писать и снимать о “хтони”, свою черноту выдавая за тьму окружающего мира. А людям при деньгах обеспечивают они доход, ибо иным образом извлекать доходы и сверхдоходы, кроме как изнуряющей эксплуатацией недр и людей, они в большинстве своем так и не научились, и народ как был, так и остался в их сознании крепостными душами — по праву принадлежащими им рабами.

Боясь и презирая их, одни считают, что холопов, скорее всего, не исправить, потому их надо обманывать, сдерживать, временами пороть, кидать им немного пропитания, чтоб не бунтовали и не лезли не в свое дело. А другие, интеллектуалы, (сиречь либералы) полагают, что холопы — они, конечно, холопы, но надо их воспитывать, просвещать, “поднимать” со дна их холопского невежества, и тогда через годы в результате “социальных практик” (любимое выражение русского либерала) холопы “цивилизуются” и могут быть допущены к принятию каких-то решений. И миссия русского интеллектуала в его собственном понимании — поднять их со дна, отмыть их души.

Это отношение настолько очевидно и явно, что пора бы и в России запустить тезисы BLM. В трансформированном виде, разумеется, ибо здесь нет цветных по коже, но вышеупомянутые “темные” есть.

Жизнь простого человека имеет значение — вот как могло бы звучать русское BLM. Или даже так: мнение простого человека matters. Но русские либералы, восхищаясь американским движением, никогда не поддержат русского BLM. Потому что мнение простого человека слишком не совпадет с их ценностными установками. И правда, простой человек просто скажет, что замучили его граждане нетрадиционной сексуальной ориентации (автор использовал иное, менее литературное выражение. — Прим.ред.), что страну разворовали олигархи, что империя — это хорошо, и много чего еще неприемлемого в цивилизованном европейском обществе скажет простой русский человек, если дать ему слово.

Простой человек должен молчать. Молчать, чтобы продолжался праздник жизни в Особняке. Он воцарился там с началом 90-х и, немного угасая и снова воскресая, длился и длился сквозь нулевые и даже сквозь десятые. Только ковид пошатнул уверенность обитателей Особняка, что они ухватили Бога за бороду, ибо вирус не считался ни с эксклюзивными лекарствами, ни с лучшими врачами, а сжирал тех, кто, казалось, надежно защищен от такой глупой смерти. Но ковид отступил, и показалось, что вот-вот вернется бесконечная круговерть беспечальных дней и бурлящих ночей. Казалось… Но случилось 24 февраля 2022 года.

Больше года в Особняке стоит унылая атмосфера. Зеркала завешаны черным. И слышен тихий скулеж в этом виртуальном доме. Это плачут обитатели Особняка. Впрочем, плачут — громко сказано. Давно забыли они слово “плач”. Как и слово “смерть”. И память о том, что жизнь, в принципе, полна горя, вытравлена многолетним праздником жизни. Праздник этот и есть для них жизнь. Закончить его — значит умереть. А смерть не входит в их планы: ведь они ухватили Бога за бороду — кто в девяностых, кто в нулевых.

Потому они не скорбят, а звук уменьшили и теперь приглушенно празднуют. Тихонько. Вполголоса.

Горе, застилающее глаза, разрывающее криком горло, удушающее и выворачивающее, — это горе холопов. Горе господ — диетическое. Пожиже убранство, поменьше гостей, потише музыка. Вот такое горе воцарилось в Особняке. Или — чтобы быть точнее — “депрессия”. Обитатели Особняка депрессуют. Кто-то больше, кто-то меньше. Но суть одна.

О чем же? Что произошло в Особняке? Что огорчило светлые очи и лики “особых”? “О крови, о невинных жертвах печалимся”, — ответят интеллектуалы. Добавят либералы: “За Родину стыдно, и нет сил более ассоциировать себя с бесчеловечным режимом”. И едут куда подальше, втайне надеясь, что отъезд этот — забавное путешествие, недолгая отлучка.

Люди при деньгах осторожнее. Умолчат про бесчеловечность и лишь головой покачают: “Такую страну потеряли”. Оно и понятно: деньги любят тишину.

Однако и те и другие слукавят. Настоящий нерв, настоящая личная боль “особых русских” — потеря права жить по лжи. Жить жизнью внешне порядочной, но глубоко бессовестной по сути. Жизнью, настоенной на компромиссах и умолчаниях. Ведь это и был главный договор между “элитой” и ее элитным Богом — “судьбой-индейкой”: жить в наслаждение, выделив под зону совести и смысла лишь маленький участок души и мозга.

Двадцать четвертого числа февраля месяца потеряли они право, сидя на двух стульях, быть прогрессивными ворами, интеллигентными убийцами, филантропами-коррупционерами, необразованными аристократами, совестливыми актерами (оксюморон), европеизированными расистами, патриотичными предателями, геями-традиционалистами, либеральными гомофобами, язычниками во Христе и прочая, и прочая, и прочая. Лишились возможности брать деньги одновременно у кровавого режима и у европейских фондов, выкачивать бабло из страны и тратить его на Западе, снимать о русской хтони на деньги торговцев нефтью и оружием, создавать современное искусство и печатать смелую газету с разрешения органов и при покровительстве идеолога суверенной демократии посвящать “темных русских” в тайны европейского прогрессивного искусства.

Вот такое прошлое умерло. Об этой потере траур. Нет, нет, буквами пишут другие причины и даже сами верят в них. Натужно плачут. Картинно всплескивают руками. Берутся за руки, чтоб не пропасть. И даже искренне верят сами себе.

Мы — нет. Нет веры их словам о людях и крови, о стыде и совести. Последнее давно потеряли. А первых всю жизнь презирали. И пот их презирали. И кровь, пролитую на кухнях в пьяном угаре, в поножовщинах, в темных пропахших клеем подъездах, в шахтах взрывающихся, в терактах. Презирали их отданные ни за грош — в бытовых драках, от жуткой экологии и от усталости — жизни.

Вот эти люди наполнились вдруг сопереживанием? Ложь. Не кровь пролитую оплакивают. Свой счастливый смех оплакивают. Свои винировые улыбки. Свою безмятежную жизнь. Свой рай. Свой “Красный Октябрь”. Свое тыквенное латте. И пенящиеся шампанским вечера на лазурных берегах, припудренных разговорами об искусстве, утомившем режиме и главное — кто с кем и где почем.

Не крови ужасаются. А тому, что пот, который проливали на них люди, как вода в вино, превратился в кровь. И сливается кровь в потоки, и потоки — в реки, и реки — в моря. И штормит этот красный океан. Страшно и блевотно от качки. И вдребезги разбиваются вазы Lalique и тарелки Hermes. Особняк, прежде крепко стоявший на земле, превратился в “Титаник”. И кричат властям обитатели: “Остановите шторм”. Но крик этот — в пустоту. Ибо шторм этот не от власти. Он от Бога. А к Богу обратиться они боятся. Потому что боятся, что Бог вспомнит о них и покарает.

И наполняют оставшиеся “Боинги” люди печальные. Пишут в запрещенных сетях люди озлобленные. Дают Дудю люди растерянные. Им плохо. Неумело подбирая фальшивые, словно под копирку написанные слова о совести, плачут об утерянном рае. О милой dolce vita слезы льют. Словно близкого потеряли. И склонились над гробом. “На кого ж ты покинул нас?” — причитают. И вцепились в покойника. И сквозь зубы цедят: “Верни! Верни нам “вчера”!”

“Вчера” — их распятый Спаситель, чьего воскрешения ждут. В Спасителя не верили, а в прошлое верят. Хотят, чтобы прошлое стало снова их будущим. А это “вчера” лежит холодное и посиневшее и не подает признаков жизни. И склонились над ним тысячи и тысячи. Больше пришло прощаться, чем к гробам великих современников. И нет того, кто скажет им, вцепившимся в тело мертвой эпохи: оставьте мертвое мертвым. Опустите и отпустите. Тело в землю. Гнев — в холодную воду. Вытрите слезы. Понюхайте порошок, если еще остался. Но лучше нашатырь. Ибо ваше прошлое умерло. Ибо мертвое счастье приятно вспомнить, но мертвое счастье надо скорее забыть.

Забыть и вернуться спустя годы. Десятилетия. Века. Когда утихнет боль. Когда успокоится разум. Когда жизнь обретет новый смысл, сердце найдет новую радость, а тело забудется в новой работе. Тогда и займетесь, господа русские интеллигенты, своим любимым делом — рефлексией прошлых грехов. Это ведь главное guilty pleasure русского интеллектуала. Его страсть. Его нега. Его сексуальная девиация. Рассматривать свое “позади”.

Русский интеллигент — пьяница с глазами кролика. И хотя дорогое вино ему недоступно, если только не угостили в богатом доме, ему доступны иные вина, которые он потребляет неумеренно. Хранит он эти вина в своих винных погребах, полны они самых разнообразных вин. Вот вина перед “оккупированными” Советским Союзом народами, вот вина перед малыми народами внутри страны, вот вина перед репрессированными, вот вина перед замученными, вот вина перед невинными… И ведь правда виновны. Но потягивать эту вину со сладострастным наслаждением — это именно русско-интеллигентское изобретение. Вот об этой потайной части русской души говорил Федор Михайлович, когда называл иных героев “сладострастниками”.

Русский интеллигент — именно что сладострастник. Он спускается в свой погреб и здесь — среди сокровищ своих — чувствует себя нравственным Бахусом. Он упивается вином виновности. И поит им русский народ. Он бьет себя по заднице лозой, испытывает боль, и сладость этой душевной некрофилии — она выше сладости деторождения.

Пройдет время, и бутылку с урожаем 2022 года возьмет русский интеллигент и распробует ее с какой-нибудь юной нимфой под сенью лип где-то на Капри. Нет, на Капри дорого. В Риге. Там будет русский интеллигент тонкими пальчиками теребить грехи минувших лет, отливать монументы поражениям, разбивать на осколки фарфор побед.

Господи, почему ты не учишь ничему этих идиотов?! Когда в семнадцатом году сменилась эпоха, когда умирал прежний мир, он стал тянуть в агонии за собой в бездну тех, кто не мог забыть прошлое. Тех, кто не мог разглядеть в дыму горящего мира — мира будущего. Тех, кто не мог оторваться от мертвого тела ушедшей эпохи. Рыдал и оплакивал. Выл и пил горькую. Уезжал и там продолжал ждать и надеяться. Плакальщики и страдальцы – они были парализованы смертью мира, в котором жили, загипнотизированы этой смертью до конца дней своих.

Мертвые не встают из гробов, но крепко держат в своих объятиях тех, кто живет мертвым. Мертвое достойно оплакивания, но плач по прошлому быстро становится наркотиком, парализующим волю и отнимающим силы. Мертвое поселяется паразитом в наших сердцах и телах. И ядом сожалений съедает силы жизни.

В феврале 2022 года прошлое умерло. Безвозвратно. Поезд истории пошел по иным рельсам. Его не вернуть на прежний путь. Пора оставить страдания о прошлом. Оно должно умереть не только физически. Оно должно умереть в сердцах живущих. Мертвое должно умереть дважды. Лишь умерев в наших сердцах, прошлое освобождает дорогу будущему и дает шанс настоящему.

А в настоящем есть смысл и цель. И правда, и дух. И подлинность. Надо только суметь выйти из “особняка”, засучить рукава — и работать, и жить, и верить. Надо отбросить презрение к своей стране и своему народу и услышать гул истории и голос людей. Потому что их мнение имеет значение.

Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Дочитал до конца? Жми кнопку!

Вам может понравиться...

15 Комментарий
старые
новые
Встроенные Обратные Связи
Все комментарии
ZIL.ok.130
ZIL.ok.130
1 год назад

Неси с собой прошлое глядя вперёд и не оглядываясь назад.

Henren
Henren
1 год назад

Не, этих только кувалда исправит. Взвывать к их разуму – все равно что уговаривать стаю гиен.

Тимо-фей
Тимо-фей
для  Henren
1 год назад

Гиены очень интеллектуальные животные и действуют по своим правилам. Поэтому предсказуемы.
А у этих нет ни чести, ни совести. Бесы.

Fomin Oleg
Fomin Oleg
1 год назад

Отсутствует ссылка на материал. Эту статью написал режиссёр Богомолов*.

* Признан лицом, выполняющим функции СМИ-иноагента.

Тимо-фей
Тимо-фей
для  Fomin Oleg
1 год назад

Нуачо? Сам про себя написал…
Рефлексирует, о народе вспомнил.
Самое смешное и одновременно противное, то что он, судя по этому опусу, прекрасно всё понимает, но уходить из своего мирка не хочет.

Galuhka
Galuhka
для  Тимо-фей
1 год назад

Думаю просто переживает чтобы от кормушки не отлучили, а так спросят у мужа Ксении “отвечай с кем ты?” Он скажет “дык с народом же, вон и статейка есть переживательная” вот только как был бесом так и останется

kak_tuz
kak_tuz
1 год назад

Офф :

В возрасте 83 лет умерла американская и швейцарская певица Тина Тёрнер, сообщает телеканал Sky News со ссылкой на заявление ее представителя.

https://vz.ru/news/2023/5/24/1213438.html

Владимир
Владимир
для  kak_tuz
1 год назад

Фанатом не был, но судя по написанному, Т.Т. была значительной величиной в мире популярной музыки.

Gena
Gena
для  Владимир
1 год назад

Да, Бабулька отжигала до талого. Яркая личность, не в пример всяким еврейским примогондонам, серущим на людей.
Но королевой роцк-н-ролла не назвал бы, там хватает кандидатур, ИМХО.

Ⱬ- ⱤØ฿₳Đ〄
Ⱬ- ⱤØ฿₳Đ〄
для  Gena
1 год назад

Я в своё время на Невском три часа в мелодию отстоял что бы пластинку с ней купить.

Тимо-фей
Тимо-фей
1 год назад

“Лишь умерев в наших сердцах, прошлое освобождает дорогу будущему и дает шанс настоящему.”
Бред. Прошлое нельзя забывать. Только оно разное у “них” и у “нас”.
Автор пишет о своём. Только, как описанные в статье “интеллигенты”, хочет чтобы об “их” прошлом забыли мы. Но мы не злопамятные, мы всё записываем.

Atuma
Atuma
для  Тимо-фей
1 год назад

у него отец недавно умер.

Тимо-фей
Тимо-фей
для  Atuma
1 год назад

И что?

Владимир
Владимир
для  Тимо-фей
1 год назад

Отчего же. Фраза верная. Речь не про забыть, речь про пережить (смерть прошлого в сердце).
Граждане СССР этого не понимают и продолжают тупить, живя прошлым.

Есть созвучное, на мой взгляд, “прости и отпусти”. Держать в сердце злость, месть и пр. негатив неконструктивно. Если не можешь сразу отомстить или излить злость – прости и отпусти.

ironback
ironback
для  Владимир
1 год назад

Сразу мстить нельзя. Мстя блюдо которое подают холодным.

Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.