Наука, которую мы потеряли

Сон длился почти два года и закончился скверно. Фамилия Ольги была названа директором среди самых плохих научных сотрудников института. Ольга была потрясена – в худшие она попала впервые в жизни.

– За два года Вы не написали ни одной статьи! – выговаривал ей Красовский.
– Да о чём же тут писать? – смущённо оправдывалась Ольга.

Тема, которую Красовский определил не только ей, всему своему отделу, звучала абсурдно: взять все простые вещества, которые есть в природе, и почистить.

– Зачем? – опешила Ольга,– Вычистим – и дальше что?
– Это – официально утверждённая тема! – нахмурился Красовский, – Академия Наук именно за это платит нам деньги.

Ольга, очарованная Грязнухой, больше с расспросами не приставала. Для простоты организации работы Красовский взял периодическую таблицу Менделеева и раздал её сотрудникам по столбцам. Ольге достался пятый столбец. И она как послушная девочка стала его чистить. И только когда её имя прозвучало на Учёном Совете в чёрном списке, Ольга восстала, стала защищаться.

– Что тут можно писать, если такая тема?
– При чём здесь тема? – сердился Красовский, – в моём отделе все занимаются этим, однако активно пишут статьи!
– О чём я пишу? – научный сотрудник из соседней лаборатории, выпускник престижного физического института весельчак Сашок пожал плечами. – Да так, о влиянии солнечного сияния. В общем, нетленку лепим! – и он засмеялся.

Красовский пригрозил разжаловать её из научных сотрудников в инженеры, но сжалился.

– Я переведу Вас в свою новую лабораторию, работа там ближе к Вашим прежним занятиям, попроще, – Красовский намекал, что Грязнуха Ольге не по зубам.

В комнате, куда он её перевёл, кроме неё уже сидели три научных сотрудника, каждый со своей темой, со своими помощниками – коммуналка для неудачников, не вписавшихся в магистральное направление института. Здесь Ольге полагался только письменный стол.

Она проплакала целый вечер. А потом нашла свои старые записи, сделанные ещё в аспирантуре. В эту проблему, как в стенку, утыкались многие, а Ольге казалось, что она знает выход.

Ольга рассказала об этой теме Красовскому, он поморщился:

– О глупостях, которыми Вы занимались в аспирантуре, лучше забыть. В институте есть официально утверждённая тематика.

Ольге опять захотелось заплакать, но она вдруг вспомнила: когда её принимали на работу в Грязнуху, ей дали подписать Устав института. Такого Устава не было нигде, только в Грязнухе, дирекция им очень гордилась. А там было записано: «Каждый учёный имеет право сам выбирать тему». И хотя был Устав пустым пижонством, этим правом никто не пользовался, Ольга напомнила Красовскому об этой записи.

– Я – учёный! – преодолевая страх, Ольга старалась говорить твёрдо. – Я подписала этот Устав! И Вы!
– Да занимайтесь Вы чем хотите! – Красовский махнул рукой.

Через три месяца она докладывала на Учёном Совете первую работу по своей собственной теме.

– Это что ещё за новости? – удивлённо нахмурился директор института Беридзе.
– Да так, женский каприз! – хмыкнул Красовский.

И члены Учёного Совета дружно заулыбались.

– Неужели никто не понял, как это важно? – удивилась Ольга. – Замечательные учёные Грязнухи не поняли?

Вскоре Ольгу вызвали в дирекцию. Значит, всё-таки директор оценил то, что она сделала. Она считала, что академик Беридзе – настоящий учёный.

– Нет, директор не вызывал Вас, – красивая секретарша Аня презрительно тряхнула пышными кудрями. – Вас хочет видеть вот этот… – она указала в угол, где ссутулившись сидел на стуле маленький, незаметный человечек. Плохо одетый, пожилой.

– Профессор Соколов, – представился он, – ко мне попала Ваша статья, которую Вы направилив наш журнал. Я хотел бы с Вами познакомиться.

Это был знаменитый ленинградский профессор – основатель их науки. Ольга и помыслить немогла, что сам Соколов оценит её работу, приедет к ней…

– Я приехал к академику Беридзе, но попутно решил побеседовать с Вами. Пока только несколько человек в нашей стране рискнули заняться этим. Тема трудная, но Вы нашли интересный ход. Присылайте новые результаты, будем обсуждать.

– Вы можете взять себе лаборантку, – Красовский бросил ей это на ходу, в коридоре.

Через полгода у неё появился ещё один помощник – молодой механик Игорь. Вскоре к ней подошла студентка Валечка из соседней лаборатории. – Я хотела бы с Вами работать…

Это была немала жертва – уходя с богатой официальной тематики Валечка теряла многое. Работа пошла быстро, ходко.

– Неужели мы напали на новый эффект? – радостно улыбалась Валечка, – они часами бродили по лесу, обсуждая странные непонятные результаты.

То, что казалось мечтой, превращалось в графики, фотографии, в маленькие кристаллы…

У Ольги почти не было оборудования, для этого требовались большие деньги, а их давали только тем, кто занимался официальной тематикой. Но владельцы дорогих установок часто не знали, чем заняться и охотно помогали Ольге, потому что помощь обычно оканчивалась совместной работой. А для научных сотрудников статья – главный продукт.

– Ну, мать, ты прямо господь Бог! – встретил её утром в лаборатории счастливый Игорь, от волнения он перешёл на «ты», – Кристалл получился точно такой, как Вы предсказали! – механик смотрел на Ольгу восхищённо.
– Ура! – закричала Валечка. Лаборантка побежала в магазин за тортом, а Игорь был отпущен домой жарить свою фирменную картошку с луком – успех полагалось отметить.
– Да, это настоящая нетленка! – Сашок покрутил к руках кристалл, пожал ей руку.

Вскоре её вызвал к себе Красовский. – Напишите отчёт о Вашей работе, я хочу доложить в Академии наук.

Это было настоящее признание. О её работе услышат академики! Счастливая Ольга приготовила длинный доклад…

– Напишите попроще, – поморщился Красовский, – не больше одной странички для академиков надо писать, как для пионеров.

Ольга удивилась и пошла переделывать текст. Вскоре Красовский попросил Ольгу написать ещё один доклад. Он собирался рассказать о её работе на международной конференции в Париже. Соседи по лаборатории не скрывали зависти.

– На международную арену выходишь! – шумел Сашок.

– Надеюсь, Вы написали понятно, в Париже у меня не будет времени, чтобы с этим разбираться, – Красовский улыбнулся. Он был в прекрасном настроении.

Он всегда был в таком настроении, когда уезжал. Его роскошный костюм и небесной голубизны сорочка источали несоветское благоухание – за рубежом он проводил большую часть жизни. И кажется, лучшую её часть.

Ольга принялась объяснять подробно, взволнованно – результаты были прекрасные, неожиданные!

– Я всё понял, – прервал её бурную речь Красовский, – главный вывод: кристаллы бывают разные, – и он расхохотался.
– Лучше бы мне самой всё это рассказать в Париже! – не выдержала Ольга.

Она не от обиды это сказала, просто для дела так было бы лучше. Как станет рассказывать о работе человек,который ничего о ней не знает?

– Понимаете, есть материя везущая, а есть едущая, – Красовский не стеснялся. Да и зачем заместителю директора стесняться какого-то младшего научного сотрудника?

Он улыбнулся. Кажется, мыслями он были уже в Париже. А у неё, наверное, судьба такая – везти. И родилась она в год Лошади.

Ольга уныло шла по тёмному коридору, опустив голову разглядывала свои поношенные туфли… Ольгины научные успехи никак не отражались на её жизни – маленькая зарплата младшего научного без единого лишнего рубля хоть какой-нибудь надбавки или премии, тесный угол всё в той же общей комнате… Её робкие сетования на невыносимые условия Красовский пресекал.

– Отдельная комната положена только тем, кто работает над официальной утверждённой тематикой.

И ехал в Париж с её результатами.

Материал: https://ss69100.livejournal.com/4362379.html
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Proper на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

новее старее
Уведомление о
Gena
Gena

А где-то по другому, грантами по хвосту?

Henren
Henren

По-другому в совдепии не бывает. По-другому — это во Франции, куда с таким вожделением едет антигерой рассказа. Но мы же не хотим, как во Франции, не так ли?

Gena
Gena

Во Франции Фантомас и деФюнес, нам там только доклады делать. Вив ля Франсе! Весна приде — вилы пойде!Бурбон-не самогон!Адмиральский чай — в Анжелику не кончай!Ситроен де шво лучше, чем «Коммунарское» гоуно! Нет МиГ-23 — на Мираж ф1 посмотри! Рено, Нисцан и ВАЗ — автопрон спустили в унитаз!

Небритое прямоходящее
Небритое прямоходящее

Но мы же не хотим, как во Франции, не так ли?
Как вы хотите — того кроме вас никто не знайэ.
И всё-таки, кто же такие эти самые «вы»? Раскройте же инкогонито сей группы, наконец.

Gena
Gena

Это они самые, но это секрет.

Ванёк26
Ванёк26

Не «вы» а «мы». Извините.

Небритое прямоходящее
Небритое прямоходящее

В данном случае множество «мы» с точки зрения не принадлежащих к этому множеству представляют из себя множество «они», поэтому при обращении к представителю «их» правильным будет использование местоимения «вы».

Ванёк26
Ванёк26

Тогда без кавычек.

SergeyR
SergeyR

Какая на муя для ширпотреб наука?
… всё уже придумано передумано раз на 100. Бери — и пользуйся.

если сможешь …

ZIL.ok.130
ZIL.ok.130

А и шош ви таки себе думале?
Кристалл хлорида натрея — эт те не хухры, панимаиш, ты мухры!
С полкилы маааленькех кристаллеков вырастеть один, но бааальшой кристаллище.
Ета я ще за медный купорос молчю…

Небритое прямоходящее
Небритое прямоходящее

А чё сразу «купорос»? Евоенные кристаллы всё равно дробить, оне так в серной быстрее расходятся.
Ну и пиисят грамм его и граммов 10 желатина.

ZIL.ok.130
ZIL.ok.130

Под чюткем рукавотсвом директора зоопарка приматы успешно освоили применение подручных орудий труда. Некоторые даже уже пытаюца ругаца матом. Директор представлен к.

Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.