Место, где убили Усаму Бин Ладена: посетили и были арестованы.

Коллеги, вот вам немного из реальной жизни на посмеяться. Мы с другом Лёхой объехали весь Пакистан в 2012 году. Много интересного, а было и забавное. Вот вам рассказ о том, как мы прорывались к месту, где убили Усаму бин Ладена, и что из этого вышло.

Пятый день в Пакистане. Дорога из Пешавара (или Исламабада) в Кашмир проходит через город Абботабад. В него, суля златые горы, зазывает игривая девушка с плаката на въезде. Мы ей не верим, но миновать этот ничем особо не примечательный городок о ста пятидесяти тысячах жителей не можем. Дорога одна, и проходит она прямо через его центр.  А вот в центре наблюдаем такое: над улицей висит растяжка с понятной надписью (в заголовке). За ней начинается длиннющий забор, увенчанный по верху острыми пиками и увитый колючкой. Сразу видно: военный объект. Ну, а когда возле бдительно охраняемого входа на его территорию видим танк и ракету на постаментах, Лешины руки опять ползут к фотоаппарату. Но тут он, наконец, вспоминает о штампе в паспорте, поставленном в консульстве, с запретом съемки военных и полицейских объектов, и давит желание. К сожалению, не совсем. А тем временем на нас уже и так обращают внимание окружающие, даже в движущейся машине. Поэтому Лёха делает иногда снимки из-под полы.

Военная академия остается позади, как и почти весь город. Но тут нас начинают терзать смутные сомнения. Я припоминаю, что Усама, который был ладен (а может, и неладен), долгое время (пока его не грохнула американская команда с вертолетов) нагло скрывался именно по соседству с какой-то пакистанской военной академией. А Алексей вспоминает, что именно в Абботабаде в 2011 году янки провели операцию по уничтожению главного на тот момент всемирного террориста.

Мы, естественно, хотим на это место полюбоваться. Али кривит лицо выражением, как после ведра лимонов, и пытается протестовать, но нас уже не остановить. Мы ему заявляем, что здесь ему не тут, и даже не лига наций, и что торг здесь неуместен. Али пытается воззвать к тому, чего у нас с Лёхой отродясь не бывало (к рассудку), и говорит о том, что смотреть там совершенно нечего, потому что власти полностью разрушили ладенский дом и распахали участок в ноль. Нас это не волнует ни разу, а поскольку это место недалеко, то желание ехать лишь крепнет. Потом мы, конечно, поняли, с чего это Али так противился.

Ныряем за академией в один из множества совершенно неприметных переулков, потом петляем по дороге метров четыреста. За одним из домов видим свежевспаханное поле, а рядом стройку, ведущуюся на старом фундаменте. «Это было здесь», — говорит Али. Леша с энтузиазмом первопроходца выскакивает из машины и начинает в своей манере всё подробно фотографировать. Я же прямо из окна делаю пару кадров и возвращаю свою камеру, откуда взял — глубоко под сиденье.

Только Алексей начал свой процесс, как из ближайших кустов выпрыгнули два типа: местных, но важных. Один перекрывает дорогу машине, а второй тычет в окно какие-то корочки. Али бледнеет и, успев только сказать, что это местная служба безопасности, выходит наружу. Говорят о чем-то. Тот, который с корочками, похоже, главный, куда-то звонит. Потом требует наши паспорта. Изучает и отдает обратно. Потом просит показать отснятые фотки на Лешиной камере. Снова куда-то звонит. Как говорит Али, он ждет распоряжений начальства, с которым пока нет связи. Понятно: день, жарко, какая там служба для больших начальников… Указаний сверху все нет и нет. Я сажусь в тенёк возле замусоренного ручейка и делаю зарядку. Стражи заинтересованно смотрят на это безобразие, но прекратить вольнодумство не рискуют. Мои пятки нежно щекочет какой-то невысокий кустик с очень характерными листиками. «Это же конопля!» — догадываюсь я и прикидываю, является ли по местным законам преступлением употребление её через пятку. Леха утверждает, что не является. Я всё же отодвигаюсь на всякий случай подальше, при этом попадая в заросли кустиков повыше, покрепче и позабористее. После этого мне становится уже вообще все равно, и я созерцаю процесс.

Процесс такой: стражи стоят, периодически позванивая в телефон. Я спокойно сижу в кустах в позе «приехали». Али нервно ходит кругами. Умар не дует в ус. Леша порывается ещё пофотографировать, но вспоминая, где и с кем он, ненадолго приходит в себя.

Прождав около часа, главный предлагает проехать в городской полицейский участок, который в центре. Хорошо Абботабада, а не Пешавара или там Равалпинди. Ладно, возвращаемся в центр. Довольно легко разыскиваем полицейский участок и паркуем машину. Али идет внутрь объяснять ситуацию. Через какое-то время возвращается и приглашает нас тоже пройти в участок.

Внутри обширного двора, засаженного деревьями, перед входом в оперативную часть стоят человек десять встречающих. Похоже, на сегодня мы с Лехой здесь главные. Процедура входа таких главнюков разработана довольно детально и проходит согласно занимаемому положению. Все — от рядового и выше — здороваются за руку и улыбаются так, как будто увидели богатого дядюшку почти при смерти, причем совершенно искренне. Если это старослужащий, то после простого рукопожатия добавляются интенсивные рукопожатия двумя руками и потряхивания рук. Начиная с сержантского состава — легкие полуобъятия и похлопывания по спине. Старшины уже хлопают по спине и обнимают крепко и мощно. Начальники отделений — ещё больше и ещё дольше, с заглядыванием в глаза и неподдельной радостью. Нам повезло, что не было самого главного начальника. Тогда бы мы целыми ребрами не отделались.

Вне классификации стоят обладатели больших усов — наверное, их наличие поднимает носителя сразу на два уровня. Но не прибавляет лишнюю жизнь.

Пока старший по званию предлагает пройти и разместиться в тенечке, в своеобразной беседке под навесом, Али снова уносит фотоаппарат на просмотр внутрь здания, а потом возвращается, чтобы спросить, нет ли у Алексея провода для соединения с компьютером. Леша не дурак, и провода нет. Снова уходит.

Во время его отсутствия наблюдаем работу местной полиции, уделяя особое внимание классам, видам и подвидам приветствий. Все ходят с оружием. В общем, обычная суета.

Через полчаса приходит Али и сообщает, что полисменам неизвестен сотрудник органов под записанным у него именем. Становится грустно. Но потом они все-таки нашлись: приехали самостоятельно. После чего, Очень Большой Начальник, то ли от полиции, то ли от этих хмырей, просмотрел фотографии и повелел их удалить. Фотоаппарат Алексею вернули. В общем, все обошлось, если не считать, что Лёхино любопытство стоило нам больше четырех часов потерянного времени и приобщения к Рамадану, в смысле ни поесть, ни выпить.

И ещё интересный момент — когда меня повели на оправку (к их чести, по первому требованию). Обычный пакистанский толчок на уровне пола, но помещение без двери. Совсем. Никакой. Ну, нам то что, мне же по малой нужде. Повернулся куда надо передом, ко входу задом, начал, вдруг сзади командирский голос сопровождающего: «Да что же это такое, разве же можно стоя???». Недоуменно оглядываюсь. А он заботливо, как дитю малому и неразумному, объясняет: «Писать надо сидя. А если стоя, то проблемы с почками будут». Вот такие заботливые полицейские в городе Абботабаде.

К моменту нашего сидения, после нескольких дней в Пакистане, я уже мог немного общаться на урду, одет же был в самую натуральную пакистанскую одежду дорогого сорта, поэтому довольно скоро в приятелях у нас были не только полицейские и примкнувшие к ним детективы в штатском, но и пара муджахедов (на лицо ужасные, добрые внутри — что позже подтвердилось на свободе, на территории племен), трое уголовников, с полдюжины мелких жуликов, семейство цыган, мелкий нарушитель чего-то там, пожилая пара, то ли обокраденная, то ли что-то потерявшая, и даже перманентно недоверчивый местный кошак. Узрев из своего окошка такое вот вопиющие единение разных народов, начальник отделения выпер нас досиживать срок в нашу Тойоту, которая тихо ждала нас на улице неподалёку. Но мы и тут не растерялись, привлекши к себе внимание до того момента мирно проходившей мимо демонстрации, то ли за, то ли против чего-то. Когда их лидер, по нашему приглашению, встал на крышу нашей тойоты и начал что-то громко скандировать, нервы местной полиции не выдержали, и, я абсолютно в этом убеждён, именно в этот момент они нашли задержавших нас коллег из параллельного министерства, и, зуб даю, выдали им в бубен за таких задержанных. А демонстрантов отправили демонстрировать дальше.

Провожать нас вышли все, от самого главного начальника до местного кошака. Жуликов и цыган, правда, на церемонию прощания не пустили. Речи и напутствия длились минут десять, и главным был вопрос — как нам нравится Пакистан? После заверения всех присутствующих в незыблемой нашей к нему любви и неподдельного к нему и всем присутствующим уважения, мы были торжественно выперты из города с приглашением заезжать ещё, причем лучше никогда. И другим передать. Что я здесь и делаю.

Если понравилось — могу ещё несколько забавных  историй из разных  стран рассказать.

Всем привет!

С уважением, PeterC

Источник материала
Материал: я
Иллюстрация: моя
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем PeterC на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...

новее старее
Уведомление о
Ванёк26
Ванёк26

Боян.

Nack
Nack

Может и боян, но нравы описаны подходяще. В Иране примерно такая же реакция на нахождение возле военных объектов и вообще всего, что по мнению местных стражей всего на свете (там порядка 18-ти спецслужб) на них похожи. Остановились в мелком городишке под Буширом (в 2010-м стройка АЭС шла полным ходом и туда даже не думали соваться) ботинки в Персидском заливе намочить. Пока слезли с мотоциклов уже патрульная машина остановилась. Подходят — очень вежливо здороваются и просят (именно) документы. Мы на фарси не алё, они по русски ни как, в почем как и на английском… (Раньше с напарником убедились, что на улице английским лучше не пользоваться — вопросов меньше. Хотят понять — на любом поймут, не хотят — и на родном не договоришься. Народ доброжелательный, но уж очень их на разговоры за политику тогда тянуло. А без английского какая политика?). Россия тогда особенно в почете у персов была. На международном гримасо-пальцевом объяснили, что жить в их замечательном городе мы не собираемся и сходив к заливу тут-же уедем. Стражи удивились нашему желанию идти к воде, как потом стало понятно почему — грязюка страшная. Весь берег завален пластиком, бутылками вперемешку в водорослями, здоровенный танкер на горизонте и нефтяной духан. До воды было метров 150, пока обратно да и там немного поторчали, ботинки опять же в Персидском заливе сполоснули — стражи так нас продолжали ждать (доки вернули раньше). Садимся, заводимся и едем примерно на выезд — карта в навигаторе была, но только с основными дорогами. Стажи за нами. На выезде на основную трассу (идет в сторону Бушира) остановились воды взять и конвой остановился. Подходят и на том же международном очень советуют нам не ехать в Бушир, а раньше повернуть на Шираз. Что мы в общем то и собирались сделать.